Он почему-то решил, что за эти семь дней я уже должна была в полной мере прочувствовать тяжесть его отсутствия: рыдать ночами в подушку, раскаиваться, пересматривать свою жизнь и, конечно, наконец-то осознать масштаб его мужского величия. Значит, настал момент вернуться — не просто вернуться, а явиться домой победителем, которому обязаны открыть дверь со слезами благодарности.
Для убедительности Дмитрий по дороге купил в киоске у вокзала три печальные гвоздики. Цветы выглядели так, будто их уже не раз пытались продать, пожалели и снова поставили в ведро. Видимо, именно этот полузасохший букет должен был символизировать его великодушие и готовность меня простить.
Подойдя к моей двери, он заранее представил, как я испугаюсь, увижу его, брошусь к нему с извинениями и буду счастлива, что глава семьи снизошел до возвращения. С этим торжественным настроем он достал ключ, вставил его в замок и попытался провернуть.
Ключ не сдвинулся.
Дмитрий нахмурился, попробовал еще раз, потом дернул ручку. Дверь стояла намертво: изнутри ее явно закрыли на крепкую задвижку. Тогда он, уже раздражаясь, принялся давить на кнопку звонка.
Почти сразу за дверью раздался такой тяжелый грохот шагов, будто по коридору неслась не семья жильцов, а стадо испуганных буйволов. Следом грянул оглушительный собачий лай — низкий, раскатистый, мощный. Металлическая дверь даже слегка завибрировала.
— Кто там еще пожаловал? — из прихожей донесся густой мужской бас с ярко выраженным южным говором.
Дмитрий от неожиданности отступил почти к лифту, но быстро попытался вернуть себе важный вид.
— Э-э… Это я, Дмитрий. Законный муж. Немедленно откройте дверь!
Дверь распахнулась резко и широко. На пороге стоял Аркадий — мужчина настолько внушительных размеров, что казалось, он перекрывал собой весь дверной проем. На нем была обычная майка, а в руке он держал длинный металлический шампур: внутри, судя по запаху, как раз жарили шашлыки на мощном домашнем электрогриле. Рядом с Аркадием важно сидел огромный лабрадор Барон, радостно вываливший розовый язык.
— Какой еще муж? — неподдельно удивился Аркадий, оглядывая Дмитрия с головы до ног. — Нет здесь никакой Марии. Мария три дня назад уехала далеко. Теперь мы тут живем официально, квартиру снимаем. Договор есть, деньги хозяйке вперед отдали. А ты сам-то кто такой будешь, дорогой?
— Я… я хозяин этой квартиры! — почти сорвался на визг Дмитрий, мгновенно теряя остатки самообладания. — То есть… законный хозяин! Ну, квартира моей жены! Мы здесь живем вместе!
— Слушай, дорогой, — Аркадий вполне дружелюбно хлопнул его по плечу концом шампура и нечаянно оставил на чистой рубашке заметное жирное пятно. — Мария нам перед отъездом ясно сказала: мужа у нее нет, муж у мамы живет. Квартира свободная. Так что иди обратно к маме, ладно? Не мешай нормальным людям отдыхать. Алина, радость моя, неси аджику на кухню!
Тяжелая дверь с громким стуком захлопнулась прямо перед побелевшим лицом Дмитрия.
Звонки с днепровской набережной
Мой телефон начал буквально разрываться уже через минуту после этой сцены. В тот прекрасный момент я сидела в уютном рыбном ресторане с панорамным видом на Днепр, неспешно ела нежнейшие морские гребешки и запивала их холодным белым вином.
— Алло, слушаю вас, — ответила я максимально ленивым, спокойным голосом.
— Ты что там устроила?! — заорал Дмитрий так громко, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. — Что за чужие люди находятся в нашем законном доме?! Почему какой-то мужик с шампуром не пускает меня на порог?! Я домой вернулся, а там у нас поселился целый табор с огромной собакой!
— Димочка, не кричи так, пожалуйста, — равнодушно перебила я его истерику. — Ты ведь сам неделю назад демонстративно ушел. Сказал, что уходишь навсегда, чтобы я наконец-то все поняла. Ну вот, я и поняла. Одной в двухкомнатной квартире скучно, коммуналка дорогая, жилье пустует. Поэтому я сдала квартиру порядочным людям. Договор подписан официально, срок — три месяца.
— Три месяца?! — голос Дмитрия сорвался на тонкий, почти детский писк. — А мне, интересно, где все это время жить?!
— Так ты же поехал к любимой маме. Тебе там прекрасно: супчики тебе перетирают, полотенца развешивают как надо, за осанкой следят. Вот и наслаждайся материнской заботой. А я сейчас в важной и довольно долгой командировке, домой вернусь нескоро.
— Я на тебя в суд подам! На развод подам! Полицию сейчас вызову, они их оттуда выставят! — захлебывался возмущением мой несчастный супруг.
— Вызывай хоть полицию, хоть спасателей, хоть оркестр с барабанами, — спокойно сказала я. — Квартира принадлежит мне. Я единственная законная собственница, недвижимость куплена до брака. Договор аренды оформлен, налоги я плачу. Ты там зарегистрирован? Нет, дорогой. С юридической точки зрения ты к этой квартире отношения не имеешь. Ты был временным гостем, который однажды слишком уж разошелся в чужом доме.
С этими словами я без малейших угрызений совести сбросила вызов.
Ровно через десять минут, будто по заранее утвержденному расписанию, на экране высветился номер Натальи Олеговны. Я даже улыбнулась и взяла трубку — исключительно ради продолжения этого великолепного бесплатного представления.
— Мария! — голос свекрови звенел в динамике так пронзительно, словно тонкое стекло разбивали о плитку. — Ты что себе позволяешь, девчонка? Как ты посмела выгнать собственного законного мужа на улицу, как бездомную собаку? Это бесчеловечно! Это противозаконно! В Семейном кодексе нашей страны ясно сказано, что жена обязана обеспечивать мужу надежный тыл, уютный дом и горячий ужин!
— Наталья Олеговна, — вежливо перебила я ее, с искренним удовольствием смакуя каждую секунду этого маленького триумфа.