И уж точно не тем добром, которое можно щедро делить между собой, будто оно появилось у нас уже в браке.
— Мы же оба на ней ездили, — не согласился Артём. — И вообще, следил за ней в основном я.
Я попросила объяснить, что именно он вкладывает в это «следил». Артём сразу оживился и принялся перечислять: зимний комплект шин, летний комплект, обслуживание на СТО, новый аккумулятор, тормозные колодки, краску для маленькой царапины и ещё какие-то детали, названия которых у меня в голове не задержались.
— Отлично, — сказала я. — Тогда давай просто поднимем оплаты и посмотрим, чьими деньгами всё это покупалось.
У него в ту же секунду изменилось выражение лица.
— Наталья, деньги — это не единственное, что человек может вложить.
— А что ещё?
Тут Артём уже не выдержал, повысил голос и произнёс фразу, которую потом ещё долго вспоминали наши общие знакомые:
— Я в эту машину душу вкладывал! Я каждый звук у неё знаю, я для неё всё выбирал, я несколько лет за ней ухаживал. Да ты без меня даже не понимала бы, когда масло менять надо!
Спорить я не стала. Только спокойно заметила, что, насколько мне известно, вложенная душа пока не является основанием для оформления права собственности на автомобиль.
Через пару дней в нашу тему с разделом имущества решила включиться его мать.
Татьяна Сергеевна позвонила вечером. Начала она неожиданно мягко: сказала, что развод — это исключительно наше с Артёмом дело, что вмешиваться она не хочет и вообще не собирается, но оставить сына «совсем с пустыми руками» тоже, по её мнению, было бы неправильно.
— Он же столько лет этой машиной занимался, — убеждала она. — Ты, по сути, только за руль садилась, а всё остальное было на нём. Может, всё-таки отдашь ему автомобиль? Ты потом себе другой купишь, тебе это проще.
Я даже на несколько секунд растерялась. Мне было непонятно, почему новый автомобиль, по логике Татьяны Сергеевны, легче приобрести именно мне, а не её взрослому работающему сыну.
Потом она предложила компромисс. Если отдавать машину я категорически не хочу, то могла бы хотя бы выплатить Артёму какую-то компенсацию за его «вложения».
— За какие именно вложения? — уточнила я. — Шины куплены с моей карты. Сервис оплачивала я. Аккумулятор тоже.
Свекровь бывшей становиться ещё не успела, но ответ у неё нашёлся мгновенно:
— В семье деньги общие.
— Замечательно, — сказала я. — Тогда почему автомобиль должен стать исключительно Артёма?
После этого Татьяна Сергеевна обиделась, заявила, что я намеренно придираюсь к формулировкам, и быстро закончила разговор.
А через несколько дней случилось то, после чего вся эта история перестала казаться мне просто неприятным спором на эмоциях.
Утром я вышла из подъезда и на секунду застыла: машины на её обычном месте не было. Внутри всё резко похолодело. Первая мысль — угнали. Я уже достала телефон, собираясь звонить в полицию, когда увидела сообщение от Артёма. Он написал, что заехал забрать из салона свои вещи, а заодно «съездил по делам», и вечером, мол, вернёт.
У него всё ещё оставался запасной ключ.
Я сразу набрала его и потребовала немедленно пригнать автомобиль обратно. Сначала Артём пытался говорить со мной покровительственным тоном:
— Наталья, не устраивай спектакль. Мы пока вообще-то официально муж и жена.
Я спросила, какое отношение штамп в документах имеет к машине, которую я купила ещё до того, как узнала о его существовании. В ответ он заявил, что всё равно считает её общей.
— Если через час машина не будет стоять у дома, — сказала я, — дальше мы будем разговаривать уже не как родственники.
Он вернулся минут через сорок. Вышел из машины, демонстративно положил запасной ключ на капот и усмехнулся:
— Наслаждайся, пока можешь. Всё равно потом разберёмся.
Именно в тот день я окончательно поняла: это уже не просто задетая гордость бывшего мужа.
Артём действительно отправился к юристу. После первой консультации он потребовал, чтобы я прислала ему копию договора купли-продажи автомобиля. Я отправила без колебаний. Скрывать там было нечего: дата в документе стояла такая, когда Артёма в моей жизни ещё даже близко не было.
Но первая консультация его, видимо, не устроила. Юрист почему-то не согласился с идеей, что уход за чужой машиной автоматически превращает человека в её владельца. Ему объяснили, что автомобиль, купленный до брака, не становится совместным только потому, что супруг иногда им пользовался и помогал с обслуживанием.
Тогда Артём сменил тактику. Он решил требовать не саму машину, а компенсацию за свои расходы.
Начал собирать чеки.
Честно говоря, мне даже стало любопытно. Я открыла банковское приложение и пошла по списку. Зимняя резина, которую он когда-то выбирал несколько вечеров подряд, оказалась оплачена моей картой. Аккумулятор — тоже моей. Плановое обслуживание — с моего счёта. Краска для той самой царапины, которая появилась ещё в романтический период наших отношений, — снова за мои деньги.
Даже большая часть автомоек проходила через дополнительную карту, привязанную к моему счёту.
Я отправила Артёму несколько подтверждений оплат и спросила, нужно ли продолжать.
Он ответил, что вопрос не только в деньгах, но и в его личном труде. Тогда я предложила ему отдельно оценить каждую самостоятельную проверку уровня масла и с этим расчётом сходить к юристу.
После этого он молчал два дня.
Зато начали проявляться общие знакомые. Одна приятельница осторожно поинтересовалась, правда ли, что при разводе я оставила Артёма «вообще без ничего». Я попросила уточнить, что именно входит в это «ничего». В ответ услышала про квартиру и машину.
Пришлось объяснять, что квартира принадлежала мне задолго до свадьбы, и автомобиль тоже был куплен до брака. Приятельница искренне удивилась. Оказалось, Артём рассказывал всё так, будто машину если не он приобрёл, то уж точно собрал своими руками где-нибудь в гараже.
Потом позвонил один его давний приятель. Как выяснилось, именно с ним Артём когда-то ездил выбирать аккумулятор. Мужчина долго молчал, когда узнал, что платила за покупку я, а потом рассмеялся:
— Он мне тогда сказал: «Опять пришлось в машину вложиться».
Выглядело это почти гениально. Артём и правда постоянно «вкладывался» в автомобиль. Только почему-то моей банковской картой.
Самое любопытное началось после его второй консультации с юристом. Там ему снова объяснили: можно сколько угодно рассказывать про заботу, обслуживание и личное участие, но для любых требований нужны документы.