Бульдозер рванул с места ровно в половине девятого утра.
Екатерина стояла возле калитки в светлых льняных брюках и тёмных очках. В одной руке она держала картонный стаканчик с кофе, а другой даже не пыталась прикрыться от солнца. Она молча смотрела, как тяжёлый ковш медленно опускается на кусты роз, над которыми Наталья Павловна хлопотала всё лето. Почва уступила сразу. Клумба, которую свекровь почти три недели обкладывала плиткой, превратилась в разрытую землю за считаные мгновения.
— Остановите! Сейчас же остановите!
Наталья Павловна неслась через двор в домашних шлёпанцах, на ходу придерживая полы халата. Кричала она так пронзительно, что за соседским забором тут же показались любопытные лица. Екатерина спокойно отпила кофе.
— Я вам это так не оставлю! Всем вам не оставлю! Сергей! Сергей, ну сделай хоть что-нибудь!
Сергей стоял в стороне, рядом с машиной, и выглядел так, будто его внезапно подняли среди ночи и потребовали немедленно объяснить сложнейшую научную теорию. Он несколько раз пытался что-то сказать, открывал рот, снова закрывал, а потом просто засунул руки в карманы.
Екатерина допила кофе, аккуратно поставила пустой стаканчик на землю и поправила тёмные очки.
Соседи наблюдали. Именно на это она и рассчитывала.
К сорока годам Екатерина пришла к выводу, что, возможно, ей пора немного снизить требования.
Это решение она приняла без истерики и без романтических иллюзий — почти так же, как на работе выбирала подрядчика или утверждала расходы на следующий квартал. Она занимала руководящую должность в крупной логистической компании, управляла отделом из двенадцати сотрудников, регулярно ездила в командировки и каждый месяц прочитывала хотя бы одну книгу. У неё была подтянутая фигура, две квартиры и характер, который коллеги за спиной называли железным. И в этом определении не слышалось насмешки — скорее уважение.
С личной жизнью давно было пусто. Не потому, что Екатерина не хотела отношений. Хотела, конечно. Просто мужчины, которые вызывали у неё интерес, раз за разом оказывались либо несвободными, либо такими, с кем уже через несколько недель становилось невыносимо скучно. А те, кто проявлял инициативу сам, обычно рано или поздно начинали робеть перед её независимостью, привычкой всё решать самой, хорошей зарплатой и собственным жильём.
Сергей вошёл в её жизнь на дне рождения общей приятельницы.
Он показался ей приятным. Именно приятным — без восторга, без внутреннего фейерверка, но и без раздражения. Мужчина среднего роста, опрятный, воспитанный, с умением слушать и не перебивать. Он работал инженером в проектном бюро, не злоупотреблял спиртным, мог поддержать разговор о кино и уже в первый вечер сам предложил отвезти Екатерину домой, не намекая ни на какое продолжение.
Екатерина это заметила. Мысленно поставила ему плюс.
Они начали встречаться. Первые месяцы проходили ровно и спокойно: снова без бурных эмоций, зато и без тревожных сигналов. Сергей был внимательным, приходил вовремя, дарил цветы и не заставлял её ждать у подъезда или в кафе.
Правда, одна деталь всё же бросилась Екатерине в глаза почти сразу. Но она сознательно убрала её подальше — в ту внутреннюю папку, которую люди обычно открывают, когда исправлять уже поздно.
Сергей был очень привязан к матери.
Само по себе это, конечно, не казалось преступлением. Екатерина тоже любила свою маму, хотя та жила в другом городе, и они созванивались примерно раз в неделю. Но с Натальей Павловной всё выглядело совсем иначе. Сергей набирал её по несколько раз в день: утром, в обед, вечером, а иногда ещё и перед сном. Он делился с матерью буквально всем, начиная с самых мелких подробностей своего дня.