— Да это же беззаконие! — выкрикнула Валентина Петровна, окончательно теряя самообладание. — Они супруги! Она должна пустить его жить! Я мать, я пенсионерка, у меня стаж, я заслуженный человек! Я к сыну приехала, а не на улицу! Мы уже всё продумали: вторую комнату освободим, я там рассаду поставлю!
— Гражданка, отойдите и перестаньте повышать голос, — ледяным тоном оборвал её капитан. — Разъясняю вам положения украинского законодательства. Право владеть, пользоваться и распоряжаться жильём принадлежит собственнику. Ни вы, ни ваш сын собственниками данной квартиры не являетесь. Регистрации по этому адресу у вас также нет. Если вы остаётесь в помещении вопреки прямому требованию владелицы, ваши действия могут быть квалифицированы как нарушение неприкосновенности жилища и самовольное пребывание в чужом жилье.
— Какое ещё нарушение?! — сорвалась на визг Валентина Петровна.
— Такое, — спокойно ответил капитан Ковалёв. — Если добровольно не покинете квартиру, будет зафиксирован отказ выполнить законное требование собственницы. Марина Сергеевна требует, чтобы вы немедленно освободили принадлежащее ей помещение.
— Руслан! — свекровь резко повернулась к сыну и обеими руками вцепилась в его рукав. — Ну скажи же ты ей наконец! Ты мужчина или тряпка? Стукни кулаком по столу! Она тебя вообще за человека не считает!
Руслан медленно поднял взгляд на Марину. От прежней самодовольной уверенности, с которой совсем недавно он отправлял её «остыть к матери», не осталось и следа. В глазах теперь плескался жалкий, липкий испуг взрослого мальчика, у которого внезапно забрали и любимую игрушку, и деньги на карманные расходы.
— Марина… ну зачем до такого доводить? — протянул он почти плачущим голосом. — Давай поговорим нормально. Наедине. Без чужих людей. Без полиции… Мама просто вспылила, у неё характер сложный, ты же сама знаешь. Я ведь тебя люблю. Мы семья. Какая Полтавская область? Как я туда поеду? У меня тут дела, в среду собеседование…
— Собеседование? — Марина коротко и горько усмехнулась. — Руслан, ты четыре года «ищешь работу». Все твои важные дела сводятся к тому, что ты лежишь на моём диване, смотришь сериалы и изображаешь биржевого гения за мой счёт. А полчаса назад ты стоял рядом и молча слушал, как твоя мать выгоняет меня из моей же квартиры. Хотя нет, не молча. Ты подтвердил, что она права. Сказал, что мне следует уйти и подумать над своим поведением.
— Я просто хотел, чтобы все успокоились! — вспыхнул он и шагнул к ней.
— На месте, — предупреждающе произнёс капитан Ковалёв, перехватывая ему дорогу плечом.
Марина больше не смотрела на мужа. Она повернулась к адвокату:
— Анатолий Сергеевич, документы на развод готовы?
— Разумеется, Марина Сергеевна, — ровно ответил тот. — Исковое заявление составлено и подписано, судебный сбор оплачен. Завтра утром пакет документов будет подан в суд. Вопросов по разделу имущества не ожидается: брачный договор имеется, совместно нажитых активов нет. Что касается кредитов, Руслан Николаевич, которые вы в прошлом году оформили лично на себя, они остаются исключительно вашей ответственностью.
Слово «кредиты» словно ударило Валентину Петровну по затылку. Она резко выпрямилась и уставилась на сына.
— Какие кредиты? Руслан, ты что, в долгах? Ты же говорил, что работаешь коммерческим директором в крупной компании! Ты же уверял, что это ты Марину содержишь!
— Мама, замолчи! — неожиданно рявкнул Руслан, с силой сбрасывая её руку со своего рукава. — Просто замолчи, ради бога! Это ты приперлась со своими пирожками и нравоучениями! Я же просил тебя подождать, пока она не согласится выделить мне долю! Зачем ты сегодня приехала? Зачем устроила весь этот цирк?
Марина медленно покачала головой. Вот и всё. Вот он — настоящий человек, рядом с которым она прожила столько лет. Он не испытывал ни стыда, ни раскаяния. Его бесило только одно: тщательно разыгранная комбинация рухнула раньше, чем он успел получить желаемое.
— Мастера, — обратилась она к мужчинам в рабочих куртках. — Меняйте замок немедленно. Старые личинки высверлить, установить новые, с броненакладками.
— Сделаем, хозяйка, — кивнул старший слесарь и поставил на пол чемодан с инструментами.
— Вы не имеете права! Там мои вещи! — снова взвизгнула Валентина Петровна.
— У вас двадцать минут, — жёстко произнёс капитан Ковалёв, взглянув на часы. — Собираете личные вещи гражданина Воронова и покидаете квартиру. Отсчёт пошёл. Если по истечении этого времени в помещении останется кто-либо, кроме собственницы и сотрудников полиции, вы будете доставлены в отделение для составления протокола за невыполнение законного распоряжения полицейского. Административный арест до пятнадцати суток, между прочим, тоже предусмотрен.
Угроза провести две недели не в гостевой комнате, а в камере, подействовала на Валентину Петровну сильнее любых объяснений. Надменность с неё слетела моментально, уступив место злой, суетливой панике.
— Изверги! Предательница! Ничего, тебе всё вернётся! Бог накажет! В старости одна с котами подыхать будешь, стакан воды некому будет подать! — шипела она, метнувшись в гостиную.
Она принялась судорожно пихать в клетчатую сумку банные полотенца, банки с домашним лечо и прочие припасы, которые уже успела торжественно расставить на тумбочке, будто квартира давно принадлежала ей.
— Руслан, чего застыл? Кроссовки собирай! Парадный костюм забирай! Ноутбук хватай!
— Ноутбук куплен мной и оформлен на мою компанию, — спокойно сказала Марина. — Он остаётся здесь. Как и планшет. И беспроводные наушники тоже. Твоё, Руслан, — бельё, носки, одежда. Ах да, ещё коллекция комиксов. Её можешь забрать.
Руслан заметался по комнате. С полок полетели футболки, зарядки, бритва, какие-то провода, скомканные вещи. Он выглядел жалко: сутулый, с покрасневшими ушами, с дрожащими пальцами. Он старательно не встречался глазами со слесарями, которые уже деловито разбирали замок на входной двери и вполголоса напевали что-то себе под нос.
— Марина, ну мы же не чужие люди… — почти всхлипнул он, заталкивая мятые джинсы в старый пакет. — Дай хотя бы пару дней. Куда я сейчас с матерью пойду? У неё билет обратно только через неделю!
— На вокзале есть зал ожидания повышенной комфортности, — ответила Марина без тени сочувствия. — Ты ведь сам рассказывал, какой ты успешный мужчина. Сними матери гостиницу. Или найдите съёмную квартиру. Ты же добытчик, Руслан. Ты же устал от меня, помнишь? Тебе хотелось тишины, борща и накрахмаленных рубашек.