— Адрес перед вами, — сказала Марина ровно. — Ехать отсюда минут двадцать, не больше.
Дмитрий коротко, зло рассмеялся.
— Да иди ты со своей гостиницей. Мы уже сюда добрались. Я не тащил машину с прицепом через полгорода, чтобы теперь по ночлегам разъезжать.
Марина медленно перевела на него взгляд.
— Повтори ещё раз.
Юлия тут же ухватила мужа за запястье.
— Дим, хватит. Не надо.
— Что значит «не надо»? — он резко высвободил руку. — Она тут решила из себя хозяйку дворца строить. Мы, между прочим, тоже люди. Не хуже неё.
— Никто не говорил, что вы хуже, — спокойно ответила Марина. — Но участок этот вам не принадлежит.
— Да знаем мы, что не принадлежит! — сорвался Дмитрий. — Только ты с нашим братом живёшь. Могла бы хоть какое-то уважение к его родне проявить.
— Уважение не начинается с самовольного вторжения.
— Да никто никуда не вторгался!
— Ключ сделали без моего согласия, — Марина подняла связку чуть выше. — Для меня этого более чем достаточно.
Андрей шагнул вперёд, оказываясь между ними.
— Всё, стоп. Тему закрыли. Марина, ты уже перегибаешь. Да, дубликат сделал я. Да, надо было предупредить. Я виноват. Но выставлять людей на улицу прямо сейчас — это уже слишком.
— Людей? — Марина обвела взглядом двор. — Здесь твоя мать, твоя сестра, твой брат, их семьи и ещё какая-то машина с прицепом. Кто приехал на третьей машине?
Оксана неуверенно глянула на Дмитрия.
Тот помрачнел.
— Мои знакомые должны были позже подтянуться. Точнее, часть вещей они уже завезли, а сами уехали за остальным.
Марина опустила руку с ключами и на секунду замерла.
— То есть сюда должен приехать ещё кто-то?
Андрей виновато отвёл глаза к забору.
— Дмитрий сказал, что его приятель с женой… только на одну ночь…
— На одну ночь? — Марина перебила его сразу. — В моём доме?
— Они бы в палатке разместились…
— Палатки тоже ставят на моей земле.
После этих слов во дворе повисла тишина. Даже дети, до этого переглядывавшиеся и переминавшиеся с ноги на ногу, притихли.
Марина ощутила, как жар поднимается к лицу. Но это было не смущение и не испуг. Это была холодная, очень ясная ярость, от которой мысли вдруг выстроились в прямую линию. Ей больше не хотелось искать мягкие слова и сглаживать углы.
— Значит, слушайте внимательно. Сейчас вы собираете свои вещи, упаковываете продукты, забираете детей, садитесь по машинам и уезжаете.
Галина Ивановна вскочила с крыльца так резко, будто её толкнули.
— Ты вообще понимаешь, что себе позволяешь?
— Позволяю распоряжаться тем, что принадлежит мне.
— Андрей! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь, каким тоном она с нами разговаривает?
Андрей устало провёл рукой по лицу.
— Мам, только не начинай.
— Это ты не начинай! Твоя жена выгоняет собственную свекровь со двора!
— Я прошу уйти людей, которых сюда не звали, — произнесла Марина.
Оксана схватила ближайшую сумку, но вместо того чтобы складывать в неё вещи, подтянула её ближе к крыльцу.
— Я никуда не поеду. Дети вымотались. Хочешь устраивать представление — устраивай его без нас.
Марина посмотрела на неё без всякого выражения.
— Оксана, убери сумку от двери.
— Не уберу.
— Второй раз повторять не стану.
— И что дальше? Полицию на родственников вызовешь?
— Вызову.
Одно короткое слово упало во двор тяжело, как камень.
Юлия первой пришла в движение. Она молча начала складывать пакеты обратно в большую дорожную сумку.
— Дим, я в этом участвовать не собираюсь. Поехали.
— Сядь, — бросил он, даже не глядя на неё. — Никуда мы не едем.
Юлия выпрямилась. В её лице появилось то упрямое спокойствие, которое бывает у человека, слишком долго молчавшего.
— Я сказала: поехали. Мне чужие разборки не нужны. Наши дети у моих родителей, мы вообще могли остаться дома и провести вечер нормально. Это ты решил, что здесь можно всё.
Дмитрий сверкнул глазами, но на этот раз ничего не ответил.
Марина открыла список контактов и нажала на номер Тамары Сергеевны.
Соседка ответила почти мгновенно.
— Мариночка, ты уже приехала? Я машины видела. У вас там праздник какой-то?
— Тамара Сергеевна, добрый вечер. Вы не могли бы подойти к забору? На моём участке находятся люди без моего разрешения. Сейчас я буду звонить в полицию, и мне нужен свидетель, что они действительно здесь.
После этой фразы двор будто ожил. Кто-то зашуршал пакетами, кто-то сделал шаг назад. Оксана резко повернулась к Андрею.
— Скажи ей уже что-нибудь!
Андрей взял Марину за локоть.
— Пойдём в дом. Поговорим без всех.
Она опустила взгляд на его пальцы. Он сразу убрал руку.
— Говори здесь.
— Не при всех же.
— При всех ты поставил меня перед фактом. При всех и объясняйся.
Андрей заговорил тише, но раздражение всё равно прорезалось в каждом слове:
— Ты сейчас окончательно портишь отношения с моей семьёй.
— Их испортили в тот момент, когда решили приехать сюда без моего согласия.
— Я думал, ты повозмущаешься и успокоишься.
— Вот именно в этом и вся проблема, Андрей. Ты заранее решил, что моё «нет» можно просто переждать.
Он открыл рот, собираясь возразить, но со стороны соседского участка уже донёсся голос:
— Марина! Я у калитки.
Марина подошла к входу и распахнула калитку шире. Тамара Сергеевна стояла на дорожке в лёгкой куртке, держа телефон в руке. Она была из тех соседок, которые замечают всё, но вмешиваются только тогда, когда их об этом просят. Сейчас она быстро окинула взглядом двор и сразу поняла: никаким праздником здесь и не пахнет.
— Тамара Сергеевна, если понадобится, подтвердите, пожалуйста: я этих людей не приглашала.
— Подтвержу, — без суеты ответила соседка. — Я видела, как они заехали примерно в пять. Тебя с ними не было.
Дмитрий презрительно фыркнул.
— Уже и соседей подтянула. Позорище.
— Позорище — это иметь чужие ключи от чужого дома, — спокойно сказала Тамара Сергеевна. — А свидетели в такой ситуации — вещь совершенно нормальная.
Галина Ивановна стянула плечи, поправила кофту и вдруг заговорила уже совсем другим голосом, мягким, почти жалобным:
— Марина, ну зачем ты доводишь до такого? Мы ведь правда просто хотели отдохнуть. Я давно просила Андрея вывезти меня на природу. В городе душно, шум, голова болит. А здесь воздух, тишина. Я думала, ты только рада будешь.
Марина посмотрела на неё. Теперь уже без злости. Просто внимательно, как смотрят на человека, который прекрасно понимает, что сделал, но надеется, что его всё равно пожалеют.
— Если бы вы позвонили и спросили, я сказала бы, когда могу принять гостей. Может быть, на один день. Может быть, с условиями. Но вы не хотели спрашивать. Вы хотели приехать так, чтобы я уже не смогла ничего изменить.
Свекровь опустила глаза.
Оксана раздражённо дёрнула молнию на сумке.
— Мам, хватит. Она всё равно не уступит.
— Да, — сказала Марина. — Не уступлю.
Андрей вдруг выпрямился, словно принял решение.
— Тогда я останусь.
Марина повернулась к нему.
— Нет.
— Я твой муж. Я имею право остаться.
— В моём доме — только с моего разрешения.
— Ты меня тоже выгонишь?
— Если ты продолжишь защищать людей, которые вошли сюда без разрешения, — да.
Несколько секунд он молча смотрел на неё, будто видел перед собой незнакомую женщину. Марина хорошо знала этот взгляд. Так смотрят на вещь, которую привыкли считать своей, а она внезапно оказалась не твоей. На стул, который нельзя просто забрать. На дверь, которую нельзя открыть без спроса. На женщину, которая больше не собирается по десять раз объяснять очевидное.
— Ты серьёзно готова из-за дачи устроить такой разрыв? — спросил Андрей.
— Не из-за дачи, — ответила она. — Из-за уважения.
Оксана с такой силой хлопнула крышкой багажника, что дети вздрогнули.
— Собираемся уже! — резко бросила она. — Замечательно отдохнули, всем огромное спасибо.
Дмитрий всё ещё стоял возле мангала, упрямо глядя в сторону.
— Мангал обратно я не повезу. Я уже уголь высыпал.
— Повезёшь, — сказала Юлия. — И мангал, и стулья, и коврики. Всё, что привёз, всё заберёшь.
— Ты чего раскомандовалась?
— Потому что из-за твоих блестящих идей мы сейчас перед посторонней женщиной выглядим как воры.
— Не посторонней, — буркнул Дмитрий.
Юлия перевела взгляд на Марину, потом снова посмотрела на мужа.
— Для нас — посторонняя. Мы приехали к ней без приглашения.
Эта фраза словно изменила сам воздух во дворе. Оксана застыла с пакетом в руках. Галина Ивановна снова опустилась на крыльцо, но теперь уже не как хозяйка, а как человек, которому вдруг стало некуда деть собственные руки.
Андрей снова приблизился к Марине.
— Отдай ключи.
— Какие именно?
— Те, которые ты нашла.
Марина крепче сжала связку в ладони.
— Нет.
— Это мои ключи.
— Это дубликат от моего замка, сделанный без моего разрешения. Он останется у меня.
— Марина, не позорь меня.
— Ты прекрасно справился с этим сам.
Он резко вдохнул, но смолчал. Видимо, понял: любое следующее слово только сделает всё ещё хуже.
Пока родня собиралась, Марина стояла у калитки и следила, чтобы из дома вынесли всё чужое. Оксана металась между крыльцом и машиной: детские кофты, рюкзаки, пакеты, забытые игрушки. Дмитрий ворчал, складывая раскладные стулья. Юлия помогала ему молча, но больше ни разу не попыталась его оправдать. Галина Ивановна несколько раз начинала что-то говорить, однако Марина отвечала коротко и без обсуждений:
— Это ваша сумка? Забирайте.
— Мои тапки верните на полку.