— В пятницу мне надо нормально отоспаться, — сказала Дарья, вытаскивая из шкафа плечики с новым платьем. Она подняла его перед собой и покрутила, будто примеряла не наряд, а собственное настроение. — Прямо выспаться по-человечески, чтобы сил хватило.
Дмитрий растянулся на диване и лениво щёлкал пультом.
— А что такого намечается?
— Ты серьёзно? В субботу день рождения Алины, а в воскресенье Андрей собирается сделать ей предложение. Два события подряд, Дима. Два! Я должна выглядеть живой, красивой и бодрой.
— События, — протянул он так, словно слово было несъедобным. — У Андрея в воскресенье, если честно, прощание со свободой.
— Не начинай.
— А что я сказал? Мне просто жаль мужика. Алина его грамотно взяла в оборот. Подожди годик — и пойдут разговоры про ребёнка. В общем, затянет петлю окончательно.
Дарья застыла, всё ещё сжимая платье.
— Почему ты так о них говоришь? Они любят друг друга. И они правда очень хорошая пара.
Дмитрий даже головы не повернул. Только плечом дёрнул, не отрываясь от телевизора.
— Любят, не любят… Откуда я знаю? Я вообще, если по-честному, только себя люблю. Ну, тебя ещё иногда. По особым случаям. Шучу же!
Он рассмеялся. Дарья — нет.
Она смотрела ему в спину: на знакомую впадинку между лопатками, на светлую ниточку, прицепившуюся к свитеру, на его затылок — такой родной и вдруг чужой. И думала, что он чего-то не произносит вслух. Не обманывает, нет. Просто оставляет главное за скобками. А это молчание пугало сильнее прямой лжи. У лжи хотя бы есть форма. У недоговорённости — только пустое место.
Платье она молча вернула в шкаф. Туфли поставила на полку, даже не примерив. Потом ушла в душ и долго стояла под горячими струями, будто пыталась смыть не усталость после работы, а неприятный налёт от разговора, осевший где-то под рёбрами.
Дмитрий сказал, что зайдёт в спальню через десять минут.
Появился спустя два часа.
Дарья к тому времени уже спала. Или очень убедительно делала вид.
Два года. Они жили вместе уже два года.
Дарья представляла себе всё совсем иначе. В её голове Дмитрий когда-нибудь вставал на одно колено, доставал маленькую коробочку и говорил что-нибудь неловкое, смешное, но настоящее. Она плакала бы, кивала, шептала «да». Потом была бы свадьба — летняя, светлая, с белыми цветами, льняными скатертями и тёплым ветром. Потом дети. Сначала сын. Потом дочь. А там, возможно, и собака.
В фантазиях всё складывалось безупречно. Наверное, мечты для того и существуют — чтобы в них не было трещин.
В жизни Дмитрий не спешил. Хотя они давно делили одну квартиру, одну кровать, одни счета за коммуналку и одну полку с чаем на кухне. Он не торопился, и со временем это его «пока рано» всё отчётливее начинало звучать как «я вообще не собираюсь».
— Дима, мне бы твоя фамилия очень подошла, — однажды сказала она, стараясь улыбнуться.
— Даш, ну какая разница? Сейчас двадцать первый век. Кому это вообще нужно? Главное, что нам вместе нормально.
— Нам не нормально. Нам удобно. А это, знаешь ли, не одно и то же.
— Ну вот, опять.
— Что опять? Я хочу семью. Настоящую. Чтобы была общая фамилия, общий дом, общий стол на кухне. Не знаю… чтобы всё было не на словах, а по-настоящему. Надёжно. Официально.
— Женщинам вечно нужна печать в паспорте.