Особенно ясно это было видно, когда Татьяна Сергеевна снова начинала осторожно, но настойчиво подводить разговор к деньгам: у Дмитрия между бровями появлялась тонкая утомлённая складка.
Настоящей вершиной всего этого стало лето. Именно тогда свекровь принялась последовательно и очень продуманно готовить меня к мысли о покупке дачи.
— Мария, ты только представь, как замечательно там будет детям, — вдохновенно рассуждала она, хотя никаких детей у нас с Дмитрием пока не было даже в ближайших планах. — Воздух чистый, яблони свои, по субботам и воскресеньям можно шашлыки жарить. Я бы там огород развела, ягоды посадила, всё для вас, для семьи.
Она появлялась с распечатанными объявлениями, показывала фотографии участков, уговаривала съездить посмотреть один домик, потом другой. Рассказывала, как всё можно оформить «удобно» и «без лишней волокиты», как нам всем повезёт, если не упустить такой вариант. И я, честно говоря, уже почти начала соглашаться. Не потому, что сама мечтала о загородном участке, а потому что видела, как у неё загораются глаза, когда она об этом говорит. Мне казалось: если я могу сделать человека счастливее, почему бы и нет?
Всё закончилось совершенно случайно.
Однажды я заехала к Татьяне Сергеевне за документами. Она обещала подготовить какие-то бумаги, которые были нужны мне для очередной формальности. Входная дверь оказалась неплотно прикрыта. Я вошла в прихожую и уже хотела позвать её, но в этот момент услышала голос с кухни. Свекровь говорила по телефону с давней подругой, с которой, как я знала, дружила ещё с юности.
— Да что ты волнуешься, на дачу деньги найдутся, — весело произнесла она. — У меня же есть спонсор. Мария не откажет, она вообще никогда не отказывает.
После этих слов она рассмеялась. Легко, самодовольно, почти победно — так смеётся человек, который провернул удачную сделку и заранее уверен в результате.
Я застыла в прихожей. В какой-то момент мне показалось, что пол под ногами стал мягким и ненадёжным. Нельзя сказать, что я услышала нечто абсолютно неожиданное. Наверное, в глубине души я и раньше всё понимала. Но одно дело — смутно чувствовать, что тобой пользуются, и совсем другое — услышать это прямым текстом.
Спонсор.
Не невестка. Не близкий человек. Не часть семьи, к которой относятся с теплом просто потому, что она своя. А удобный источник денег. Надёжный, послушный и безотказный.
Я молча развернулась и вышла. Документы так и остались у неё, а я не сказала ни единого слова.
Глава вторая. Обед, который так и не состоялся
После того случая прошло примерно две недели. Всё это время я внешне держалась так, словно ничего не произошло. Отвечала на звонки Татьяны Сергеевны, выслушивала её новости, вставляла нужные реплики, поддерживала разговор. Только внутри всё изменилось. Теперь я разговаривала с ней с ледяным, почти сторонним спокойствием, будто сидела в зрительном зале и смотрела спектакль, заранее зная, что актриса на сцене играет именно для меня.
Денег она в эти дни не просила, и это даже удивляло. Возможно, Татьяна Сергеевна всё-таки почувствовала, что с дачей перегнула палку, и решила выждать, пока обстановка снова станет привычной.
Её пауза закончилась в четверг. В этот день она без звонка и предупреждения появилась у меня на работе.
Я как раз разговаривала по телефону с новым крупным клиентом. Переговоры были важные: мы обсуждали условия договора, сроки, объёмы, детали, от которых зависел серьёзный контракт. В этот момент в кабинет заглянула Полина. Вид у неё был виноватый и немного растерянный.
— Мария, к вам пришла свекровь, — тихо сказала она. — Говорит, что хочет сходить с вами пообедать.
Я прикрыла ладонью микрофон.
— Скажи ей, пожалуйста, что я занята. Пусть подождёт в приёмной минут двадцать.
Полина кивнула и исчезла за дверью. Я снова сосредоточилась на голосе клиента, попыталась вернуться к цифрам и условиям, но уже через минуту услышала, как за стеной начинает подниматься шум.
— В каком смысле подождать? — голос Татьяны Сергеевны прозвенел обиженно и резко. — Я вам не курьер и не посторонняя женщина, чтобы меня тут держали в очереди! Я, между прочим, мать её мужа!
Полина что-то мягко объясняла про важный разговор, про то, что это ненадолго, что меня действительно нельзя сейчас отвлекать. Но свекровь уже не слушала. Она говорила всё громче — так, чтобы её слова точно долетели до моего кабинета. И они, конечно, долетали. Как и до всех сотрудников, сидевших в общем пространстве офиса.
— Она всегда так со мной обращается, будто я с улицы пришла! — продолжала Татьяна Сергеевна. — А я ведь к ней с душой, всегда по-хорошему, всегда поддержать стараюсь!
Я быстро завершила разговор с клиентом, пообещав перезвонить чуть позже. Положив трубку, я ещё несколько секунд сидела неподвижно и смотрела в одну точку на стене. Внутри всё сжалось в плотный тугой ком: усталость, раздражение и та самая обида, которую я две недели старательно прятала даже от самой себя.
Потом я поднялась из-за стола и вышла в приёмную.
Все взгляды в открытом офисе сразу повернулись ко мне.