Татьяна Юрьевна вывезла мой чемодан на лестничную площадку и ткнула пальцем в кнопку вызова лифта.
— Ольга, поторапливайся.
Андрей остановился в проёме кухни. Его мать одёрнула воротник пальто и, не глядя на меня, произнесла:
— Я за ней присмотрю.
Я подхватила свою сумку. Когда мы вошли в лифт, Татьяна Юрьевна ещё дважды нажала на первый этаж, хотя кнопка уже горела. Я собиралась сказать ей спасибо, но она упрямо следила за меняющимися цифрами над дверями и так крепко сжимала ручку моего чемодана, будто боялась, что я передумаю.

Началось всё с афиши концерта. У моей любимой группы намечался юбилей — тридцать лет на сцене, они отправлялись в тур по разным городам, но наш небольшой городок в маршрут не включили. Самое близкое выступление было в трёх часах автобусной дороги.
Я купила билет, сняла комнату в гостевом доме на две ночи и продумала всё заранее: в пятницу приехать, в субботу спокойно погулять, вечером сходить на концерт, а в воскресенье вернуться домой. На работе, в кассе автовокзала, я договорилась с напарницей и поменялась сменами.
Дочери тогда было двадцать. Она училась в другом городе и однажды позвонила мне прямо из кухни общежития. На фоне гремела музыка, и вдруг она узнала песню, которую я часто напевала, когда мыла посуду. Спросила, что это за группа. Я назвала. Дочь удивлённо переспросила:
— Они ещё выступают?
Мне стало даже обидно. Я полезла искать информацию и выяснила, что группа не просто существует, а всё эти годы продолжала давать концерты. Это я выпала из жизни и пропустила несколько лет. Вечером сидела на кухне в наушниках, слушала старые записи, а чайник на плите кипел и шипел. Я только прибавляла громкость, чтобы он не мешал.
Андрей когда-то тоже любил эту музыку. На первом свидании он даже играл мне их песню на гитаре. Потом гитара оказалась в чехле, чехол переехал за шкаф, и на этом всё закончилось. Когда я нашла афишу, первым делом предложила поехать ему.
— Мне в пятницу надо дома быть, — ответил Андрей.
— Концерт же в субботу. Можно съездить одним днём.
— Три часа туда и три назад? Я их лучше в интернете посмотрю.
Ещё сутки я держала открытую страницу с билетами, словно ждала, что он передумает. Потом купила один билет — для себя.
Когда я сообщила Андрею о поездке, он первым делом спросил:
— С кем едешь?
— Одна.
Он рассмеялся, решив, что я просто не нашла себе компанию. Предложил подождать до лета: мол, потом вместе куда-нибудь выберемся. Но летом мы обычно на один день ездили к водохранилищу, а я собирала сумки с едой так, будто на берегу невозможно купить даже буханку хлеба.
Мне было сорок шесть лет. Я ни разу не ночевала в гостинице одна. Каждый день на работе я продавала билеты людям, которые отправлялись к морю, на учёбу, на свадьбы, к родственникам, а сама уже два года не выбиралась дальше области. Даже собственный билет покупала с непривычным, почти смущённым удовольствием: проверила дату, номер рейса, место — всё так же тщательно, как обычно проверяла для чужих пассажиров.
В среду позвонила свекровь.
— Ты в пятницу уезжаешь?
— Да, еду.
— Я с тобой поеду. У меня там один человек есть. Давно собиралась навестить.
Я спросила, нужен ли ей ночлег. Татьяна Юрьевна сказала, что пока не уверена, но попросила на всякий случай добавить второе место в комнате. Я позвонила хозяйке гостевого дома. Та ответила, что поставит раскладушку, и сразу назвала доплату.
Андрей этой новости обрадовался.
— Ну вот и отлично. С мамой поедешь. Хоть под присмотром будешь.
Я хотела напомнить, что мне давно не шестнадцать, но промолчала. Вместо этого спросила, где лежит его большая дорожная сумка: свекровь просила дать ей что-нибудь для вещей.
В пятницу Татьяна Юрьевна приехала к нам за час до выхода. На ней было новое пальто — тёмно-синее, с гладким аккуратным воротником. Из-под пальто выглядывала яркая блузка. Свекрови исполнилось шестьдесят семь, и тяжёлая сумка заметно тянула её плечо вниз. Она протянула её мне и попросила застегнуть молнию: сбоку торчал плотный бугор.
Внутри оказалась коробка конфет. Я развернула её по-другому, и сумка наконец закрылась.
— К кому вы там собираетесь? — спросила я.
— Константин там живёт. Мы вместе в автопарке работали.
Это имя я уже слышала. Как-то он приезжал на юбилей к их бывшей начальнице, и свекровь потом рассказывала про общую фотографию. Я решила, что намечается встреча нескольких старых сослуживцев.
Андрей тем временем ходил за мной следом из комнаты в комнату. Спросил, оставила ли я ему что-нибудь на ужин. Я кивнула в сторону холодильника. Он открыл дверцу, заглянул внутрь, сдвинул кастрюлю.
— И это мне на все выходные?
— Приготовишь что-нибудь. Ты умеешь.
Он и правда умел. Когда мы только поженились, Андрей варил такой борщ, что я просила научить меня. Научил. А потом со временем стал только проверять, достаточно ли он кислый.
Я убрала зарядку в боковой карман чемодана и потянула молнию.
— Отдыхать собралась? Прислуге выходные не положены! — бросил Андрей и посмотрел на мать.
Я остановилась и отпустила молнию.
— Что ты сейчас сказал?
— Да шучу я, господи. Уже и пошутить нельзя.
Татьяна Юрьевна взялась за ручку чемодана и сказала, что автобус ждать не будет. Андрей заметил, что до автовокзала ехать десять минут. Она спорить не стала, просто покатила чемодан в прихожую.
Теперь мы стояли внизу, у подъезда. Свекровь вынула из кармана маленькое зеркальце, быстро посмотрела на себя и спрятала обратно.
— Спасибо вам, — сказала я.
— За что это?
Я только пожала плечами. Повторять вслух слово, которым только что назвал меня её сын, совсем не хотелось.
В автобусе Татьяна Юрьевна устроилась у прохода. Сумку с коробкой конфет поставила себе на колени. Я предложила убрать её на верхнюю полку, но она отказалась: там, сказала, лежит блузка, помнётся.
Минут через тридцать она достала расчёску и провела ею по волосам, хотя причёска осталась точно такой же.
— Татьяна Юрьевна, вас там встретят? — спросила я.
— Константин встретит.
— А остальные?
Она повернула ко мне голову.
— Какие ещё остальные?
Я объяснила, что решила: речь идёт о встрече бывших коллег.
