— Наталья, тебе достаётся вот этот сундук, — объявила невестка Валерия и сухо постучала пальцами по старой крышке. — Там мамино тряпьё. А дом продадим, деньги разделим поровну — на троих.
Наталья замерла возле печи, сжимая в руках полотенце. За столом сидели её брат Андрей, его жена Валерия и сестра Марина — все они приехали на сороковой день после смерти матери. На блюде стыли блины, но к ним никто даже не притронулся.
Случилось это в мае семьдесят седьмого года, на хуторе Ольховом: несколько дворов у самой лесной кромки, лесничий кордон да совхозная пасека. Наталье тогда шёл сорок второй год. Почти двадцать лет она прожила здесь рядом с матерью, Тамарой Лапиной, работала на пасеке и семьи так и не завела. Отец умер ещё в сорок девятом. Брат и сестра давно перебрались в города: Андрей служил дежурным по станции в Полтаве, районном центре, а Марина жила в областном городе, за мужем-инженером.
Мать ушла ранней весной. Похоронили её в Сумах, большом селе у Ольшанки. Тогда Андрей с Мариной приехали всего на день, а теперь задержались уже на трое суток.
— Валерия, дом ведь мамин, — тихо сказала Наталья. — Я здесь живу. У меня другого угла нет.
— А ты думаешь, нам он без надобности? — Валерия сжала губы в тонкую линию. — Сын женится, молодым негде поселиться. За дом дают шестьсот гривен, покупатель уже нашёлся. И по закону всем детям полагается одинаковая доля, мы узнавали.
— Не сердись, Наталья, — пробормотал Андрей, так и не подняв глаз от тарелки. — Закон есть закон.
Наталья перевела взгляд на сундук, по которому только что стучала Валерия. Тяжёлый, старинный, с железными полосами по углам, он сколько она себя помнила стоял в углу горницы. До сороковин Наталья к нему не прикасалась: материнские вещи, как заведено, сорок дней не тревожат.
Когда-то у Натальи был жених — Гриша Сапожков из Сум. Лет двадцать назад он звал её с собой в город, на стройку, даже справку у председателя заранее выхлопотал. Но как раз в ту пору у матери начали отказывать ноги, и Наталья осталась дома. Гриша уехал один, а через год прислал письмо: женился.
Андрей с Мариной появлялись на хуторе редко — обычно раз в год, на Троицу. Привозили гостинцы, садились пить чай, а к вечеру уже собирались обратно. С дровами Наталье помогал сосед с кордона, лесник Игорь Кузьмич. Он давно овдовел и жил один. Почти каждый вечер заглядывал к Лапиным: то молока принесёт, то просто посидит. Мать иной раз провожала его взглядом и, чуть усмехнувшись, говорила: «Не ко мне он ходит, Наташка».
Два года назад Игорь Кузьмич как-то отвёз Тамару на своей лошади в Сумы. Мать объяснила, что едет к фельдшеру — давление проверить. Вернулись они уже под вечер, и Тамара была необычайно оживлённая, словно с неё сбросили десяток лет. А минувшей зимой она слегла и до самой весны больше не поднималась.
За неделю до смерти Тамара подозвала Наталью к себе и долго не отпускала её ладонь.