— Когда приедут делёж устраивать, не вздумай ссориться, — прошептала Тамара. — Что в руки сунут, то и возьми. Но мой сундук никому не отдавай, слышишь?
Наталья тогда решила, что мать уже путает слова от болезни.
Покупатель объявился на следующий день после сороковин, как раз когда Наталья была на пасеке. Механизатор из Сум искал хату для сына. Валерия расхаживала с ним по двору, распахивала двери бани, показывала погреб и сарай, постукивала согнутыми пальцами по брёвнам так же, как недавно стучала по крышке сундука.
Наталья видела их издалека, стоя у ульев, и не пошла навстречу. Над летками лениво гудели пчёлы, разомлевшие от тепла. Ей хотелось зажать уши ладонями, лишь бы не слышать чужих голосов у материнского дома.
За ужином первой заговорила Марина. Она была на пять лет старше Натальи, держалась по-городскому уверенно, говорила складно и всегда так, будто истина заранее была на её стороне.
— Ты только пойми нас, Наташенька, — мягко начала она. — Ты ведь двадцать лет жила здесь без забот. Дом — мамин, огород — мамин, её пенсия тоже шла на общий стол. Мы же ни разу тебе этим не попрекнули. А теперь надо всё решить честно.
— Без забот, — тихо повторила Наталья.
Перед глазами всплыли девять зим, когда она одна рубила дрова. Последние месяцы, когда мыла мать, переворачивала её, вставала среди ночи на каждый стон. Вспомнились письма Марине: приезжай, маме совсем худо. В ответ к Восьмому марта пришла открытка.
Андрей вынул из папки лист и положил его на клеёнку.
— В Полтаве у нотариуса надо будет расписаться, — сказал он. — Что от своей части отказываешься. Мы тебе дадим по сто гривен каждый, и сундук забирай, как Валерия сказала. Не подпишешь — подадим в суд. А суд всё равно заставит продать дом и поделит деньги.
Наталья не стала отвечать. Отодвинула табурет, поднялась и вышла на крыльцо.
Спустя немного времени следом появилась Марина. Набросив пальто на плечи, она опустилась рядом на ступеньку.
— Думаешь, мне эта хата нужна? — проговорила она вполголоса. — Это Валерия суетится. У них сын жениться собрался, им на первый взнос за кооператив в Полтаве не хватает. У меня дочь тоже замуж выходит, сама понимаешь, расходы. Наталья, ну войди в наше положение.
— А в мамино кто входил? — спросила Наталья. — Ты к ней на Троицу приезжала на полдня.
Марина некоторое время молчала. Потом резко поднялась, вернулась в избу и так хлопнула дверью, что дрогнуло стекло.
Утром Валерия съездила в Сумы, в сельский магазин, и вернулась необыкновенно довольная. К обеду через продавщицу уже вся округа знала: Наталья Лапина ухаживала за матерью не из жалости, а ради дома.
— Двадцать лет выжидала, — рассказывала Валерия у прилавка. — Теперь, глядишь, и родному брату уступить не хочет.
До Натальи эти слова дошли от почтальонки, принёсшей на хутор газету. Та говорила неловко, всё время отводя глаза в сторону.
После обеда Валерия принялась перебирать Тамарины пожитки. Делала она это сухо, проворно, будто не чужую память трогала, а товар на полках раскладывала. Кашемировую шаль с длинной бахромой, которую когда-то подарил Тамаре отец, она сразу отложила себе и сказала: мол, покойнице она уже ни к чему.