— Её покупали мои родители, — продолжила Юлия. — И они вовсе не люди, которым деньги девать некуда. Отец тогда отдал свою премию, мама добавила то, что откладывала. С какой стати твоя мама решила, что вправе взять их подарок и превратить его в собственный благородный поступок?
— Я с тобой не спорю.
— Споришь, Дмитрий. Просто делаешь это осторожно.
Он тяжело выдохнул.
— Я не хочу, чтобы всё дошло до открытой ссоры.
— Я тоже этого не хочу. Но если каждый раз «сохранять мир» за счёт моих границ, то спокойно будет только твоей маме.
Дмитрий опустился рядом с ней.
— И что ты предлагаешь?
— Продать коляску.
— Сейчас?
— Да.
— Это не из вредности?
— Нет. Просто надо закончить этот балаган. Она действительно стоит без дела, но отдавать её как часть чужой красивой истории я не собираюсь.
— А вырученные деньги?
— Перешлю родителям.
Дмитрий удивлённо посмотрел на неё.
— Зачем?
— Потому что именно они её покупали. Пусть хотя бы знают, что подарок послужил нам и частично вернулся обратно.
— Они же не примут.
— Наверное. Но предложить я всё равно должна.
На следующий день Юлия сделала несколько снимков коляски, подробно описала состояние и поставила цену немного ниже обычной. Покупатели откликнулись почти сразу: молодые супруги приехали посмотреть её уже вечером.
Женщина несколько раз прокатила коляску по коридору, проверяя ход.
— Какая лёгкая! И колёса отличные, — сказала она с заметным облегчением.
Её муж внимательно осмотрел тормоз, сложил раму, снова разложил и коротко кивнул:
— Забираем.
Когда дверь за ними закрылась, на балконе вдруг стало непривычно просторно и пусто.
Юлия подошла к окну и неожиданно ощутила щемящую грусть.
Не из-за самой коляски.
А из-за того, что вещь, связанная с первыми месяцами Кирилла, превратилась в повод для семейной ссоры. В ней было столько их маленьких воспоминаний: первые прогулки, тёплый зимний конверт, бутылочка в боковом кармане, мягкий зайчик, болтавшийся на капюшоне. А кто-то увидел во всём этом всего лишь удобный бесплатный подарок, которым можно прикрыть собственные обещания.
Деньги Юлия сразу перевела маме.
Через минуту телефон зазвонил.
— Юль, это что такое? — спросила мама.
— Мы продали коляску. Я отправила вам деньги.
— Зачем?
— Вы ведь её покупали.
— Дочка, но мы дарили её вам.
— Я понимаю. Просто мне так спокойнее.
Мама ненадолго замолчала.
— Свекровь опять что-то устроила?
Юлия невесело усмехнулась.
— Уже успела.
— Расскажешь?
— Потом.
— Деньги я тебе сейчас верну.
— Мам…
— Нет, Юля. Это был ваш подарок. Вы им воспользовались и потом сами решили, что с ним делать. Оставь эти деньги детям.
Юлия прикрыла глаза.
— Спасибо.
— И запомни: не позволяй никому превращать твои вещи в свои добрые поступки.
Эти слова оказались точнее любой длинной поддержки.
Вечером разразился ожидаемый скандал.
Сначала позвонила Ирина.
Юлия удивилась незнакомому номеру, но всё же ответила.
— Здравствуйте, Юлия. Это Ирина. Марина Павловна дала мне ваш телефон.
— Здравствуйте.
— Я хотела уточнить насчёт коляски. Она сказала, что вы передумали?
Юлия медленно села на край дивана.
— Ирина, мы никому коляску не обещали. Марина Павловна сказала вам это без нашего согласия.
На другом конце линии повисла неловкая пауза.
— Ой, — растерянно произнесла Ирина. — Я не знала. Она объяснила, что она у вас просто стоит лишняя и вы с радостью её отдадите.
— Нет. Мы её уже продали.
— Понятно… Простите, пожалуйста. Мне правда казалось…
— Вы здесь ни при чём.
— Всё равно ужасно неудобно.
— Не вам должно быть неудобно.
Ирина ещё раз извинилась, поблагодарила и отключилась.
Минут через десять телефон зазвонил снова. На экране высветилось имя Марины Павловны.
Дмитрий молча включил громкую связь.
— Вы что себе позволяете? — начала она сразу, даже не поздоровавшись.
— Добрый вечер, мам, — ровно сказал Дмитрий.
— Ничего доброго! Мне Ирина звонит, почти плачет. Вы выставили меня обманщицей!
Юлия ответила спокойно:
— Вы сами поставили себя в такое положение. Мы никому ничего не обещали.
— Можно же было решить по-человечески!
— По-человечески — это сначала спросить у хозяев вещи.
— Да она вам всё равно была не нужна!
— От этого она не стала вашей.
— Я хотела как лучше!
Юлия тихо спросила:
— Лучше для кого?