В продолжении списка значились испанский, турецкий, арабский, китайский и японский. Накануне сотрудники подготовили прежние редакции писем, но утром заказчик прислал новые правки. Двое переводчиков в этот момент занимались другими срочными поручениями, третья переводчица слегла с температурой, а секретари уже почти час набирали номера бюро переводов и везде получали отказ.
— Оборудование на миллионы продаём, а обычное письмо отправить не в состоянии? — Доронин резко хлопнул ладонью по стопке документов. — Мне нужны не объяснения, а готовый результат.
Виктор Олегович попытался спокойно уточнить, что речь идёт вовсе не о вежливом приветствии и стандартной фразе в конце. В приложении были указаны сроки, гарантийные обязательства, условия оплаты и порядок выполнения работ. Достаточно было ошибиться в одном термине — и компания могла потерять очень серьёзные деньги. Но директор уже заметил Кирилла, который стоял у стены и невольно задержался, услышав перечисление языков.
— А вот и нашёлся специалист, — усмехнулся он. — Ты ведь в школу ходишь? Значит, хотя бы английский читать должен.
— Читаю, — негромко ответил Кирилл.
Доронин рассмеялся первым. Следом хмыкнул начальник охраны, потом смешок прокатился где-то у приёмной.
— Переведёшь это всё на девять языков — получишь четыреста тысяч гривен! — громко объявил директор. — При свидетелях обещаю. Ну давай, покажи взрослым чудо.
Наталья побледнела. Она уже собиралась увести сына, пока его окончательно не превратили в повод для издёвок. Но Кирилл смотрел не на Доронина, а на загнутый угол листа в его руке. Там виднелась короткая турецкая фраза. Мальчик успел её прочитать и сразу уловил важную деталь: в тексте говорилось не просто о доставке, а о поставке вместе с монтажом.
— Здесь упоминается установка, — сказал он. — Вчерашний вариант, скорее всего, был без этой услуги? Тогда стоимость надо сверить во всех версиях.
Виктор Олегович перестал перекладывать бумаги.
— Откуда ты взял, что в предыдущем письме монтажа не было?
— Из того, что вы сейчас обсуждали. А в этой редакции он уже включён. Дайте украинский исходник, тогда скажу точнее.
Доронин недоверчиво фыркнул и вместо исходника протянул Кириллу французский лист. Тот пробежал глазами первые строки, вслух передал смысл, назвал сумму и объяснил, какие гарантийные условия там указаны. После этого ему дали немецкий и арабский варианты. Получалось не всё сразу: на одном арабском обороте он замялся, вынул из кармана маленький блокнот и сверился со своими заметками. Однако смысл, который он называл, совпадал с рабочей сводкой Виктора Олеговича.
Смех в приёмной постепенно сошёл на нет. В тишине стало слышно, как за перегородкой гудит принтер.
— Где ты этому научился? — спросил директор уже без прежней насмешки.
— Дома. В библиотеке. И с бабушкой, пока она была рядом.
Доронин, кажется, хотел отпустить очередную колкость, но Виктор Олегович уже придвинул мальчику следующий документ. Теперь ему был нужен не объект для шутки, а реальная помощь.
Девятый перевод мог сорвать всю работу.
Кирилл не стал делать вид, будто знает всё на свете. Он честно сказал, что с европейскими языками и турецким чувствует себя увереннее, арабский и китайский обязательно нужно проверять дополнительно, а японскую версию он один выпускать не имеет права. Виктор Олегович предложил выход: взрослые переводчики подготовят окончательные документы, а Кирилл поможет быстро собрать девять вариантов короткого письма и найти расхождения с украинским текстом.
— Нам нужен тот, кто не поленится заглянуть в каждую редакцию, — пояснил он. — Но подписи и ответственность остаются за взрослыми.
Наталья настояла, чтобы сын не оставался наедине с директором и не пропускал учёбу. Уроки к тому времени уже закончились, поэтому договорились работать до шести, а затем проверку продолжат специалисты. Виктор Олегович набросал на листе условия разового поручения, Доронин подтвердил обещанные четыреста тысяч гривен и поставил подпись. Наталья внимательно прочитала документ, задала несколько уточняющих вопросов и расписалась как мать несовершеннолетнего. Копию ей сразу отправили на электронную почту.
Добрее директор от этого не стал. Выходя, он бросил через плечо:
— Если выяснится, что ты просто переписываешь машинный перевод, ни о каких деньгах речи не будет.
В переговорной Кирилл разложил документы по столу: слева положил украинский исходник, рядом — девять переводов, отдельно отодвинул старые версии. На компьютере он открыл словари и таблицу, куда заносил все несовпадения. Его задача заключалась не в том, чтобы подобрать красивые иностранные обороты, а в том, чтобы не потерять ни одной цифры, даты или условия.
Сначала работа двигалась довольно быстро. В английском варианте Кирилл поправил название детали, в итальянском заметил пропущенный срок отправки оборудования. Для китайского текста формулировку согласовали по видеосвязи с переводчиком, которого Виктор Олегович всё-таки сумел найти. С арабским помог специалист из другого города. Постепенно стол в переговорной покрылся листами с пометками, карандашами и пустыми стаканчиками из-под воды.
К японскому письму Кирилл приступил последним. Он три раза перечитал одну и ту же строку и ощутил знакомый холодок тревоги: отдельные слова были понятны, но общий смысл предложения ускользал. Автоматический переводчик выдавал несколько вариантов, и они явно противоречили друг другу.