В одном варианте выходило, что монтаж оплачивает покупатель — но только после приёмки оборудования. Во втором смысл был прямо противоположным: все расходы по установке берёт на себя поставщик.
Кирилл, растерявшись, сначала отметил карандашом первый вариант и уже собирался перенести его в общий черновик. Но рука сама остановилась. Будто в памяти прозвучали бабушкины слова: если не уверен — не выдумывай за текст то, чего в нём нет. Мальчик тяжело вздохнул, зачеркнул написанное, поставил на полях жирный вопросительный знак и попросил Виктора Олеговича всё-таки найти специалиста по японскому, даже если из-за этого придётся задержать финальную сверку.
Виктор Олегович бросил взгляд на часы.
— За честность — отдельное спасибо, — сказал он глухо. — Только времени у нас и правда почти не осталось.
Именно в этот момент в переговорную вернулась Наталья. Она принесла из столовой два тёплых пирожка, завёрнутых в бумажную салфетку, и сразу заметила, что сын сидит, уткнувшись лбом в ладони. Кирилл признался ей, что запутался в сложной фразе и едва не вписал ошибочный смысл.
— Тогда не вписывай, — тихо ответила мать. — Ты ведь сам мне не раз говорил: если шов пошёл криво, лучше распороть и прошить заново, чем притворяться, будто всё ровно.
Кирилл невольно улыбнулся. Они оказались рядом за тем самым длинным столом, возле которого утром Наталья боялась задержаться даже с тряпкой в руках. Теперь она всё равно не решалась сесть в дорогое кресло, пока сын сам не отодвинул его для неё. Мать осторожно опустилась на край сиденья и достала из сумки маленький напёрсток: в обеденный перерыв она успела подшить юбку соседке. Кирилл заметил на её пальце свежий след от иглы — тонкую красную точку — и вдруг вспомнил про обещанный миллион гривен. Ещё утром он думал о новых учебниках и курсах. А теперь ему хотелось только одного: чтобы мама больше не засыпала по вечерам над швейной машинкой после уборки чужих кабинетов.
Строка, из-за которой все замолчали
Переводчица с японского вышла на связь без пятнадцати шесть. Она внимательно выслушала объяснения Кирилла и попросила прислать не перепечатанный фрагмент, а снимок оригинальной страницы. Спустя несколько минут причина путаницы стала ясна: в электронной версии, которую передали в офис, была пропущена отрицательная частица. Если бы письмо отправили без правки, покупатель получил бы возможность потребовать оплату монтажа дважды.
— Правильно сделал, что не стал гадать, — сказала переводчица. — Это не твоя ошибка. Она уже была в файле, который вам прислали.
Кирилл с облегчением выдохнул, но самое тяжёлое оказалось ещё впереди. Доронин заметил зачёркнутую запись в черновике и сразу потребовал объяснений. Однако, не дослушав до конца, он резко велел остановить работу и объявил, что мальчик с заданием не справился.
— На этом спектакль окончен, — холодно произнёс он. — Миллион гривен обещали за безупречный перевод, а не за угадайку со словарём.
Кирилл не стал спорить. Он молча закрыл бабушкину тетрадь, аккуратно сложил листы и потянулся к рюкзаку. Но Виктор Олегович поднялся из-за стола и повернулся к директору.
— Владимир Сергеевич, окончательные версии сейчас проверяют мои сотрудники, — сказал он твёрдо. — И именно Кирилл нашёл ошибку, которую мы все могли пропустить. Ему обещали вознаграждение за результат, а не за то, что он будет делать вид, будто вопросов не существует.
Доронин сухо ответил, что результата пока нет. Стрелки показывали шесть пятнадцать. До крайнего срока, когда нужно было отправить ответ иностранным партнёрам, оставалось всего сорок пять минут.
Тогда Кирилл сам разложил перед директором девять листов и сказал то, что давно держал внутри:
— Я могу показать всё, что перевёл. Я не стану обещать, что взрослые переводчики не найдут ни одной помарки. Если работа не сделана, можете не платить. Но, пожалуйста, не говорите, что мама плохо работает только потому, что я сегодня оказался здесь.
Наталья опустила взгляд. Директор впервые не нашёлся с мгновенным ответом, хотя извиняться тоже не собирался. Он приказал Виктору Олеговичу довести проверку до конца и вышел из переговорной, с силой захлопнув дверь.
Следующие полчаса в комнате почти никто не разговаривал. Пять писем вычитали приглашённые переводчики, ещё четыре проверяли сотрудники партнёрского бюро. В одном месте заменили слишком прямое обращение на более вежливое, в другом уточнили технический термин, где-то поправили порядок слов. Но ни одна важная дата, сумма или договорённость не потерялась. Виктор Олегович собрал все готовые версии в единый пакет, приложил необходимые документы и отправил письмо за десять минут до окончания срока.
Ответ пришёл не сразу. Кирилл уже успел решить, что сделка сорвалась именно из-за него. Он стоял у окна, крепко сжимая лямку рюкзака, а Наталья рядом осторожно разглаживала складку на его рукаве. Через две минуты после семи на мониторе Виктора Олеговича появилось уведомление: документы получены, условия подтверждены, подписание назначено на следующую неделю.
В переговорной раздался общий облегчённый гул. Люди задвигали стулья, кто-то тихо рассмеялся, кто-то устало прикрыл лицо ладонью. Только Доронин, вернувшийся на шум, смотрел не на экран, а на поля тетради, исписанные Кириллом мелким аккуратным почерком.
Миллион, который ещё нужно было отстоять
На следующее утро Кирилл, как обычно, ушёл в школу, а Наталья вышла на уборку. Ей не давала покоя мысль, что вчерашнее чудо может закончиться самой обычной местью начальника.