— Отпусти его спокойно, мы любим друг друга! Ты задушила его своей будничностью, вцепилась в печать в паспорте и не даешь нормальному человеку жить!
— Забирай. Только не забудь про кредит на два миллиона гривен.
В кабинете главного аудитора консалтинговой компании «Вектор-Консалт» стало так тихо, будто кто-то выключил звук во всем здании. Даже за плотными стеклопакетами внезапно проступил приглушенный гул киевского проспекта.
Девушка напротив моего стола несколько раз растерянно моргнула. Тяжелые нарощенные ресницы дрогнули, и тщательно выученный пафос слетел с ее гладкого, безупречно ухоженного лица, как плохо приклеенная маска. На вид ей было двадцать пять, ну максимум двадцать семь. Бежевое кашемировое пальто сидело идеально и было нарочито распахнуто. Тонкая водолазка подчеркивала длинную шею, на узком запястье поблескивал изящный золотой браслет. Мой муж, Даниил, всегда умел выбирать эффектных женщин. И еще лучше он умел производить на них впечатление.
— Какой кредит? — голос у нее предательски сорвался: вместо трагической уверенности прозвучал испуганный писк.
Я неторопливо положила на стол тяжелую перьевую ручку, закрыла папку с налоговыми документами крупного транспортного холдинга и переплела пальцы.
— Обычный. Потребительский, целевой, под залог. Если говорить совсем точно — два миллиона сто тридцать шесть тысяч гривен. Но за порядок в семейных финансах у нас отвечаю я, поэтому для простоты округлим до двух миллионов. Так тебе будет легче начинать новую счастливую жизнь.
Девушка — судя по утренним уведомлениям на планшете, который Даниил забыл дома, ее звали Валерия, — нервно дернула краешком идеально прокрашенных губ. Очевидно, она готовилась совсем к другому спектаклю. Наверное, полночи тренировалась перед зеркалом: как красиво заламывать руки, как смотреть на «несчастную законную жену» с холодным превосходством, как выдерживать истерику, крики, слезы и, возможно, чашку остывшего кофе, летящую в ее сторону. В ее версии я должна была цепляться за край мужского пиджака, унижаться и выпрашивать жалкие остатки семейного счастья.
Но я просто сидела в сером шерстяном костюме, пила несладкий зеленый чай и рассматривала ее с тем спокойным профессиональным интересом, с каким обычно изучаю фирмы-однодневки, неуклюже прячущие НДС.
— Ты врешь, — выдавила Валерия и шагнула ближе. Ее длинные пальцы с молочным маникюром легли на отполированную поверхность моего дубового стола. — Даниил обеспеченный человек. Он топ-менеджер, у него инвестиционный портфель, он собирается покупать дом под Луцком! Две недели назад он возил меня в Дубай!
— Я в курсе. Перелет бизнес-классом на двоих стоил сто девяносто две тысячи гривен. Отель в Джумейре — еще двести восемьдесят тысяч. Оплачено, между прочим, с кредитной карты «Платинум», льготный период по которой заканчивается ровно через девять дней.
Я плавно выдвинула верхний ящик стола и достала плотную синюю папку. На обложке аккуратным каллиграфическим почерком было написано: «Даниил. Обязательства».
— Садись, дорогая. Стоя такие вещи обсуждать неудобно, а разговор у нас будет предметный. Раз уж ты явилась ко мне на работу в самый разгар финансового квартала, давай хотя бы не будем тратить мое время впустую.
Валерия растерянно перевела взгляд на свободное кожаное кресло для посетителей, затем снова посмотрела на меня — будто пыталась понять, в какой момент ее победное вторжение превратилось в деловое совещание. Впрочем, ноги ее, похоже, подвели. Она медленно опустилась на сиденье, ткань пальто тихо зашуршала, а мягкая кожаная сумочка шлепнулась ей на колени.
— Итак, Валерия, — продолжила я тем ровным, почти успокаивающим голосом, который вырабатывается у аудитора за пятнадцать лет работы. — Начнем с простого. Даниил не топ-менеджер. Он ведущий специалист отдела региональных продаж с фиксированной зарплатой сорок восемь тысяч гривен. Премиальную часть ему урезали еще в мае на сорок процентов после проваленного контракта в Харькове.
— Это неправда! — резко вскинулась она. — Он руководит департаментом!
— Он руководит тремя стажерами и кофемашиной в коридоре. Все остальное — витрина. Декорация, которую он старательно строил последние три года, пока ты и, возможно, еще несколько женщин из его прошлого принимали ее за настоящую жизнь.