— Зачем ты полезла в мой телефон? — Антон застыл на пороге кухни, будто именно я сейчас была виновата.
Я сидела за столом со стаканом воды в руках и старалась говорить ровно:
— Я никуда не лезла. Пришло сообщение, экран сам вспыхнул. Я увидела первую строку. Кто такая Ирина?
Он прошёл к раковине, открыл кран и стал наливать воду, хотя, кажется, пить совсем не собирался.
— Коллега, — бросил он через плечо. — Просто переписываемся.

— Ночь на дворе. Коллеги обычно не пишут: «Соскучилась, когда встретимся?»
Антон медленно поставил стакан на стол и произнёс тем самым спокойным тоном, от которого внутри всё похолодело:
— Не волнуйся и не накручивай себя, — начал он.
А за несколько часов до этого я ещё жила обычным вечером. Сидела дома, разбирала квитанции за электричество и считала, сколько осталось до следующей зарплаты. Именно тогда на телефон пришло сообщение с незнакомого номера:
«Привет. Меня зовут Дарья. Я новая жена Антона. Нашла твой номер в его старом телефоне. Можно спросить кое-что?»
Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. После того как Антон вывез из моей квартиры последнюю коробку со своими вещами, многое стало другим. Я снова начала спать без таблеток, перестала вздрагивать от каждого шороха, даже выбросила старый вытертый халат и купила себе новый — красивый, бирюзовый. Пока я думала, стоит ли вообще ввязываться в этот разговор, пришло ещё одно сообщение:
«Скажи честно, он всегда был таким?»
И этот вопрос будто открыл дверь туда, куда я старалась больше не заглядывать.
С Антоном мы познакомились на рыбалке. Я тогда часто ездила к реке: отец ещё в детстве научил меня держать удочку, выбирать место и терпеливо ждать клёва. В тот день я стояла у берега, когда рядом появился высокий парень и с улыбкой спросил, что удалось поймать.
— Ничего себе, какой лещ! — искренне восхитился он. — А я тут уже три часа сижу, и ни одной поклёвки.
— Место надо выбирать с умом, — ответила я, сматывая леску.
— Научишь?
Так всё и началось. Через год Антон переехал ко мне в мою однокомнатную квартиру. Её родители подарили мне на двадцатилетие, когда я устроилась юристом. Он тогда работал механиком на речной станции: чинил лодки, катера, небольшие суда. Заработок у него был неплохой, но постоянством не отличался.
— Опять деньги задерживают, — говорил он, швыряя куртку на стул и растягиваясь на диване. — Сказали, ближе к середине месяца выплатят.
— Ладно, справимся, — отвечала я, уже мысленно прикидывая, хватит ли нам на продукты. — Как-нибудь выкрутимся.
Это «как-нибудь» затянулось на годы.
Первые тревожные звоночки появились не сразу — примерно через два или три года совместной жизни. Антон всё чаще стал приходить домой позже обычного.
— Ребята позвали в бар, неудобно было отказаться, — объяснял он, разуваясь в прихожей.
— В половине десятого? В будний день?
— Засиделись. С кем не бывает.
Потом к барам добавились срочные вызовы: то катер сломался на маршруте, то кому-то срочно понадобился ремонт, то «надо было выручить своих». Я в то время работала помощницей нотариуса, вечерами часто задерживалась в конторе и возвращалась домой совершенно выжатая. А в квартире — тишина, пустые комнаты и ужин на плите, к которому никто так и не притронулся.
Примерно на пятом году нашей жизни вместе я случайно увидела его переписку. Антон оставил телефон заряжаться и вышел из комнаты, забыв выключить звук. Аппарат завибрировал, экран засветился, и я машинально прочитала всплывшую строку. Писала Ирина: «Соскучилась, когда встретимся?»
Я осторожно положила телефон обратно, словно боялась обжечься, и ушла на кухню. Села за стол, выпила воды. Внутри было не возмущение даже, а странная пустота — будто я давно знала правду и просто ждала, когда она сама появится перед глазами.
Когда Антон вернулся, я подняла на него взгляд и тихо спросила:
— Кто такая Ирина?
