Марина сунула ключ в замок и вдруг застыла на месте: из-за двери отчётливо раздавался голос свекрови. Не тихий, не вполголоса — наоборот, громкий, раскатистый, с тем самым кухонным эхом. Татьяна Сергеевна явно беседовала с кем-то по громкой связи и даже не подозревала, что хозяйка квартиры уже стоит в подъезде.
— Да ты понимаешь, сковородка вся чёрная, в налёте, — возмущалась она. — Я ей сколько раз повторяла: приготовила — сразу вымой, не бросай. Так нет, опять всё по-старому.
Марина провернула ключ, вошла в квартиру и поставила пакет с продуктами на тумбочку в прихожей. С кухни тянуло жаром, а вместе с ним доносился резкий металлический скрежет: кто-то с усердием сдирал что-то с поверхности.
Свекровь заявилась накануне вечером. Без звонка, без предупреждения — с небольшим чемоданом на колёсах и пакетом домашних пирожков. Объяснила просто: «По Андрею соскучилась». Сам Андрей как раз ушёл в ночную смену: он работал мастером в теплосетях, а этой зимой аварии происходили одна за другой.
— Татьяна, ты ей прямо так и скажи: порядок надо поддерживать постоянно, а не раз в месяц всё отмывать до дыр, — поддержал из телефона женский голос. Марина сразу узнала Надежду Викторовну, двоюродную сестру Татьяны Сергеевны.
Она прошла на кухню. У плиты стояла Татьяна Сергеевна — в её домашнем халате, том самом, который утром висел в ванной на Маринином крючке. В одной руке свекровь держала металлическую мочалку, а на конфорке перед ней лежала уже выдраенная сковорода.
— Ой, Марина, пришла, здравствуй, — Татьяна Сергеевна обернулась так спокойно, будто ничего странного не происходило. — Я решила вам ужин сделать. Только сковородка у тебя, прости, конечно, в таком состоянии, что смотреть страшно.
Марина подошла к столу и нажала на экране телефона кнопку сброса. Голос Надежды Викторовны оборвался на середине фразы.
— Зачем вы трогаете мои вещи? — спросила она ровным, почти бесцветным голосом. — Это мой халат. И сковорода тоже моя.
Татьяна Сергеевна бросила мочалку в раковину и неторопливо вытерла руки полотенцем.
— Марина, ну что ты сразу начинаешь? Я же вам помочь хочу. Ты весь день на работе, Андрей тоже пропадает, кто ещё о вас позаботится, если не я? А ты всё воспринимаешь в штыки.
Она уселась за стол первой и сразу заняла место во главе, словно хозяйкой в этой квартире была именно она, а Марина всего лишь зашла на минутку в гости. За четыре года замужества Марина успела выучить этот жест до мелочей.
Татьяна Сергеевна всегда садилась раньше всех. Смотрела вроде бы снизу вверх, но каким-то образом всё равно получалось так, будто сверху вниз.
Эту квартиру они купили за год до свадьбы. Первый взнос внесли родители Марины: продали старый дом в деревне, добавили все свои сбережения — почти всё, что удалось накопить за жизнь. Андрей тогда только устроился учеником в теплосети, и его зарплаты едва хватало на ежемесячный ипотечный платёж. Татьяна Сергеевна тогда помочь не смогла.
Однако свекровь почему-то была уверена: раз её сын участвует в выплате ипотеки, значит, жильё общее, семейное, а следовательно, она вправе приезжать когда захочет и устанавливать здесь собственные правила. О том, на кого оформлена квартира, она будто предпочитала не вспоминать. Документы были сделаны на Марину и Андрея в равных долях, но больший вклад внесла именно Марина, и это прекрасно знали все.
— Татьяна Сергеевна, — Марина достала из пакета молоко и убрала его в холодильник. — Если в следующий раз захотите приехать, просто позвоните заранее. Мы договоримся, когда нам удобно. У меня ненормированный график, я могу быть занята.
— То есть мне теперь разрешение надо спрашивать, чтобы увидеть собственного сына? — свекровь обиженно сжала губы. — Я, между прочим, его мать. Старших уважать положено, Марина. Вы, молодые, совсем об этом забыли. В наше время мать мужа в доме была вторым человеком после хозяина. А теперь что? Ты на меня смотришь так, будто я здесь посторонняя квартирантка.
Марина не ответила. Она работала техником-смотрителем на городском узле связи. Сегодня её подняли в пять утра из-за обрыва кабеля между двумя сёлами. Только к обеду линию удалось восстановить, и в город Марина вернулась с одной-единственной мыслью: горячий душ, тишина и хотя бы полчаса покоя. Вместо этого дома её встретила Татьяна Сергеевна.