Я застыла посреди почти готовой комнаты и невольно втягивала носом приторный запах только что нанесённой шпаклёвки. В ладонях у меня был зажат рулон бледно-розовых обоев, усыпанных крошечными облачками. Целых пять лет. Именно столько мы с Артёмом жили так, будто каждая гривна была последней: отказывали себе во всём, считали расходы, откладывали на ипотеку. И вот теперь наконец-то наступил момент, ради которого всё это терпелось: завтра наша пятилетняя София должна была перебраться в свою отдельную детскую.
— Мам, а мой кукольный домик где будет? — София вертелась возле меня и нетерпеливо тянула за край футболки.
— Здесь, у окна, солнышко, — ответила я и улыбнулась, уже представляя, как совсем скоро эта комната наполнится запахом новой мебели, игрушками и звонким детским смехом.
В прихожей щёлкнул замок. Я решила, что это Артём вернулся из строительного магазина, и уже приготовилась услышать его обычное: «Оксан, встречай доставку». Но вместо этого по коридору разнёсся резкий, уверенный голос свекрови, который я узнала бы из сотни.
— Заходите, заходите, чего встали! Игорь, сумки сюда поставь, не посреди же прохода их бросать.
Я вышла из комнаты, и внутри у меня неприятно сжалось. На пороге стояла Марина Викторовна — как всегда при полном параде, с идеально уложенными волосами и выражением лица человека, явившегося не в гости, а с инспекцией на подведомственную территорию. Позади неё, понурив плечи, переминался Игорь, младший брат Артёма. Возле его ног лежали два огромных баула, из одного торчал край старого, засаленного одеяла.
— Марина Викторовна? Вы даже не предупредили… Что-то произошло? — спросила я, стараясь удержать голос ровным.
— Ещё как произошло, Оксана, — свекровь даже не сочла нужным посмотреть мне в глаза и принялась разуваться так уверенно, будто была у себя дома. — У Игоря беда. Хозяйка квартиры, где он снимал жильё, оказалась настоящей мегерой — выгнала его буквально за день. А у мальчика завтра собеседование. Не на вокзале же ему ночевать, в самом деле?
— Но почему именно к нам? — я машинально отступила и встала так, чтобы перекрыть проход к детской. — У вас же в пригороде большая квартира, три комнаты. Игорь мог бы пожить там.
Марина Викторовна наконец подняла на меня глаза. Взгляд у неё был ледяной, внимательный, будто она оценивала невестку на пригодность.
— Оксана, не неси ерунды. От меня до города два часа электричкой. Как он будет искать работу? Ему нужно быть поближе ко всему. Мы с Артёмом решили: пусть пока поживёт у вас. Квартира просторная, одна комната всё равно стоит пустая.
— Она не пустая! — у меня сорвался голос, и я тут же понизила тон, заметив, как из-за угла выглянула испуганная София. — Это детская. Завтра мы собирались клеить обои. Софии уже пять, ей нужно своё пространство.
— Пять лет — не тридцать, — сухо бросила Марина Викторовна. — Поспит рядом с вами на диване, ничего с ней не случится. Ребёнку не так важно, где спать, если мама под боком. А взрослому мужчине нужны нормальные условия. Игорь, не стой столбом, заноси вещи в комнату с окном во двор.
— Нет! — я шагнула в дверной проём детской и упёрлась рукой в косяк. — Игорь, даже не вздумай. За эту квартиру мы с твоим братом платим так, что последние силы вытягиваем. Мы не обязаны содержать здорового взрослого мужчину.
Именно в эту секунду в замке снова провернулся ключ. В квартиру вошёл Артём, держа в руках два мешка обойного клея. Он остановился на месте и растерянно посмотрел то на мои раскрасневшиеся от злости щёки, то на совершенно спокойное лицо своей матери.
— Артём, скажи ей, что так нельзя, — я почти сорвалась на мольбу. — Объясни, что мы не можем отдать комнату Софии.
Артём отвёл взгляд. Медленно опустил мешки на пол, присел и принялся развязывать шнурки, словно происходящее его почти не касалось.
— Оксан… ну зачем ты сразу заводишься? — пробормотал он. — Мама утром звонила, я не смог отказать. Игорь попал в трудное положение. Он же мой брат. Это ненадолго, всего на пару недель.