Спустя считаные минуты события начали развиваться по сценарию, который Тарас даже представить себе не мог.
Валентина Михайловна выслушала Оксану без лишних эмоций. Её голос в трубке звучал ровно, твёрдо, с той холодной определённостью, от которой спорить не тянет — словно уже всё решено.
— Оксаночка, запоминай внимательно. Как только мой герой в маске и Тетяна, наша «страдалица поневоле», появятся у тебя на пороге, сразу сообщи им: пусть меняют маршрут и едут ко мне. Вдвоём. С чемоданами или налегке — без разницы.
Она выдержала паузу, а затем добавила чуть тише, но так, что каждое слово будто вбивалось молотком:
— И если вдруг им вздумается сделать вид, что они не расслышали… передай, что я устрою им такую воспитательную программу в пределах своей квартиры, что они быстро вспомнят, как правильно ходить по струнке. Ты меня поняла, девочка?
— Поняла, Валентина Михайловна, — спокойно ответила Оксана. И это было не просто согласие — она прочувствовала серьёзность момента.
В субботу утром на площадке возникла показательная композиция. Тарас сиял, как человек, совершающий благородный поступок, а рядом стояла Тетяна — с выражением лица, будто мир задолжал ей крупную сумму и собирается немедленно расплатиться. Она держалась так, словно осчастливливает этот скромный дом своим присутствием.
Оксана встретила их в прихожей и не сделала ни шага в сторону. Руки сложены на груди, взгляд спокойный.
— Доброе утро. Прежде чем пройти дальше, остановитесь. У меня для вас сообщение.
И она повторила всё дословно. Без смягчений, без купюр. Особенно отчётливо прозвучала часть про «воспитательную программу».
Результат не заставил себя ждать. Лицо Тараса мгновенно побледнело, он даже ухватился за косяк, словно потерял равновесие. Тетяна, ещё секунду назад излучавшая снисходительность, вдруг утратила весь лоск — в глазах мелькнула растерянность.
— Мама не могла так сказать… — пробормотал Тарас.
— Могла. И сказала именно так, — невозмутимо отрезала Оксана.