Впервые Татьяна Михайловна обратилась к нему с просьбой всего лишь купить хлеб. Александр тогда едва успел перевезти свои вещи: в прихожей ещё громоздились коробки, Людмила на кухне раскладывала по шкафам тарелки и кастрюли, а он в спальне крепил новый карниз. Старый прогнулся посередине так сильно, что занавески постоянно сползали к центру, как их ни поправляй. В этот момент в кармане завибрировал телефон.
— Александр, ты сейчас не очень занят? — голос у Татьяны Михайловны звучал виновато, будто она заранее просила прощения. — Я прилегла ненадолго, совсем силы кончились, а дома хлеба ни ломтика. И кефира бы… если тебе не трудно.
Тогда он даже обрадовался. Появился удобный повод заехать, пообщаться, узнать тёщу ближе. С Людмилой они были расписаны всего месяц. До свадьбы ютились на съёмной квартире, а теперь перебрались в жильё Людмилы, где как раз к их переезду затеяли ремонт. Только-только всё довели до конца.
Квартира досталась Людмиле от отца: две комнаты на шестом этаже и лоджия почти во всю стену. Тёща жила отдельно, в своей двухкомнатной, на другом конце района. Пешком до неё было минут двадцать, не больше.
Александр купил хлеб и кефир, а заодно прихватил творог и пачку чая — просто от себя, без всякой просьбы. Татьяна Михайловна всплеснула руками, начала охать, рассыпалась в благодарностях, сказала, какой он замечательный, и попыталась сунуть ему одной купюрой двести гривен. Он отказался, она настаивала.
Деньги Александр тогда так и не взял.
— Да что вы, Татьяна Михайловна, — отмахнулся он. — Какие ещё двести гривен за хлеб с кефиром? Не надо.
— Ну смотри, — вздохнула она и спрятала купюру в карман домашнего халата. — Спасибо тебе, Александр. Здоровья тебе.
Вот с этого её «здоровья тебе» всё и началось.
Неделю спустя она позвонила снова. На этот раз список оказался написан на небольшом листочке, который Людмила обнаружила у себя в сумке. Как выяснилось, мать незаметно положила его туда, когда они в воскресенье заезжали к ней на чай.
В списке значилось шесть позиций: хлеб, кефир, десяток яиц, пачка масла, сахар, гречка. Александр всё купил и завёз. Татьяна Михайловна рассчиталась аккуратно, до последней монеты. Он видел, как она пересчитывала деньги прямо на кухонном столе. Мелочь он забрал, высыпал в карман куртки, а дома переложил на тумбочку.
В третий раз просьба прозвучала уже через четыре дня. Список вырос до восьми пунктов. Денег тёща отдала не всю сумму: не хватило примерно семидесяти гривен. Сказала: «Потом верну, Александр». Он кивнул и вскоре забыл.
Работал Александр механиком в автопарке. Получал около восемнадцати тысяч гривен — для их районного центра вполне терпимо, конечно, не Киев. Людмила трудилась продавцом в магазине тканей, у неё вместе с премиями выходило примерно тринадцать тысяч. Жили они скромно, без лишнего размаха, но и не бедствовали.
Примерно через полгода Александр вдруг понял, что просьбы тёщи стали уже не случайными, а постоянными. Татьяна Михайловна звонила дважды в неделю — по вторникам и пятницам, строго в десять утра. Как раз в то время, когда он либо возвращался после ночной смены, либо собирался на дневную. График у него был сменный, два через два, но утро чаще всего оставалось свободным. Тёща это быстро просчитала.
— Александр, прости, что снова тебя беспокою, — говорила она в трубку. — Там совсем немного, всего пять пунктов…
Пять пунктов постепенно стали восемью, восемь — двенадцатью. Он заезжал в магазин, покупал всё нужное, привозил пакеты и раскладывал продукты у неё на кухонном столе. Татьяна Михайловна усаживала его пить чай, расспрашивала о работе, о Людмиле. Иногда деньги возвращала, иногда нет. Если не отдавала, произносила: «Запиши за мной». Александр ничего не записывал — считал это мелочным.
Спустя год она перестала рассчитываться совсем.
Заметил он это не сразу. Просто однажды поймал себя на мысли: уже месяца четыре продукты для тёщи оплачивает только он, и набежала за это время вполне ощутимая сумма. Вроде бы не трагедия, но неприятный осадок остался.
— Слушай, — сказал он как-то вечером Людмиле, — твоя мама больше не возвращает мне деньги за покупки.
Людмила перевернулась на бок и тяжело вздохнула.
— Александр, ну ты же понимаешь, у неё зарплата маленькая. Ей что теперь, вообще не есть?
— Я ведь не говорю, чтобы она не ела. Просто… список каждый раз длиннее. Это уже не хлеб с кефиром, а полноценная закупка.
— Она привыкла, что папа всем этим занимался, — тихо ответила Людмила. — Двадцать лет каждую субботу ходил на рынок с сумкой на колёсиках. А потом его не стало, и мама совсем растерялась. Потерпи немного, ладно?
Александр промолчал и потерпел.
К концу второго года список обычно занимал уже восемнадцать, а то и двадцать пунктов. Причём туда входили такие вещи, на которые он раньше в магазинах даже внимания не обращал: пищевая сода, пергамент для выпечки, жидкость для мытья окон с распылителем — непременно такая, чтобы не оставляла разводов, металлические губки, ровно три штуки, фильтр для воды конкретной модели.
Однажды он стоял в хозяйственном отделе супермаркета и бессмысленно смотрел на полку с фильтрами, пытаясь сообразить, какой именно требуется. Перед ним было не меньше пятнадцати разных вариантов, а Татьяна Михайловна строго предупредила: не перепутай, Александр, в прошлый раз ты взял неподходящий, вода через него плохо проходит.
Тогда он набрал её номер прямо из магазина.
— Татьяна Михайловна, здесь фильтры разные. Какой именно нужен?
— Сфотографируй полку и пришли мне, — деловито сказала она. — Я покажу, какой.