Александр сделал снимок полки и отправил его. Почти сразу телефон коротко пискнул: «Вторая слева, синяя пачка. И ещё прихвати средство для посудомойки, я в список не внесла».
Он послушно положил в корзину и фильтр, и средство. На кассе сумма вышла уже приличная — тысяча двести восемьдесят гривен.
— Недёшево получилось, Татьяна Михайловна, — заметил он, когда занёс покупки и поставил пакеты на кухне.
— Ой, Александр, ну ты же понимаешь, зарплата только на следующей неделе, — она виновато развела руками. — Я верну, конечно. Ты только не переживай.
Он и не переживал. По крайней мере, вслух ничего не сказал. Но вечером, сидя у себя на кухне, достал телефон, открыл заметки и аккуратно добавил новую строку: «Тёща — 1280 грн». Под этой записью уже тянулись прежние: «720», «380», «960», «304». Александр прокрутил список выше и понял, что такие пометки копились почти целый год. Если сложить всё вместе, выходило примерно шестнадцать тысяч гривен.
Людмиле он об этом не сказал.
На третий год всё окончательно вошло в новую колею. Татьяна Михайловна уверенно освоила мессенджеры и стала присылать списки не устно, а сообщениями: ровными строками, с количеством, уточнениями и даже названиями нужных марок. «Александр, доброе утро! Мне надо: ржаной хлеб половинку, только не кирпичик, а круглый; молоко 3,2% — один пакет; творог на развес 400 граммов, там, в молочном отделе, попроси, чтобы дали свежий; яйца С1 — десяток; масло подсолнечное рафинированное; соль крупную…» Дальше обычно следовало ещё около пятнадцати пунктов.
Порой в этих перечнях появлялось то, чего в ближайшем супермаркете вообще не продавали. Зелёная гречка. Миндальное молоко. Хлеб без дрожжей на закваске — за ним приходилось идти в пекарню через два квартала. Александр просил Людмилу поговорить с матерью и объяснить, что не всё можно купить в одном месте. Людмила разговаривала, но каждый раз всё заканчивалось обидой.
— Она же не капризничает, а здоровье поддерживает, — устало вздыхала Людмила. — Врач сказал следить за питанием. Возраст всё-таки.
— Я это понимаю. Но зелёная гречка есть только в одном магазине, и он совсем не по пути с работы.
— Александр, ну заедь в выходной. Тебе же это не так трудно.
Он заехал. Потом ещё раз. Потом к списку прибавился корм для кота — не обычный, а специальный, для пожилых животных. Одна упаковка стоила триста двадцать гривен и заканчивалась примерно за три недели.
— Это уже не покупки продуктов, — однажды сказал Александр, выкладывая пачку корма на стол у тёщи. — Это похоже на полное бытовое обеспечение.
Татьяна Михайловна накрыла его руку своей ладонью — сухой, прохладной, почти невесомой.
— Александрик, ну ты же теперь единственный мужчина в нашей семье. На кого мне ещё надеяться? На Людмилу? Она девочка, у неё своих забот хватает.
Возразить на такое было трудно. Александр только сжал губы и промолчал.
Осенью третьего года он осторожно предложил вариант с доставкой. Выбрал момент за чаем, когда Татьяна Михайловна была спокойной и даже благодушной.
— Татьяна Михайловна, сейчас ведь почти из любого магазина можно заказать доставку. Через приложение выбираете товары, оплачиваете, и всё привозят прямо к двери. Вам не надо ходить, и мне было бы проще.
Она долго смотрела на него так внимательно, что ему стало неуютно.
— Александр, а кто мне это приложение установит и объяснит? Я телефоном пользуюсь только чтобы звонить и сообщения читать. Да и Людмила говорила, что туда карту надо привязывать, деньги сразу списываются. А у меня зарплата приходит частями: сначала аванс, потом остальное. Я там запутаюсь.
— Я всё настрою, — предложил он. — Там ничего сложного.
— Нет, Александр, — мягко, но твёрдо ответила она и покачала головой. — К тому же могут привезти несвежее. А ты выбираешь сам, я тебе доверяю. Ты всегда берёшь хорошее, я знаю.
Формально это звучало как похвала. Но Александр почувствовал не благодарность, а будто на нём затянули ещё один узел.
Он продолжил ездить. Вторник и пятница стали такими же обязательными, как рабочие смены. Утром приходил список, днём он забегал в магазин, вечером отвозил пакеты Татьяне Михайловне. Она встречала его в прихожей, принимала покупки и сразу начинала раскладывать всё по полкам.
Холодильник у неё был старый, однокамерный, с облезшей эмалью на дверце. И Александр каждый раз замечал: еда с прошлого привоза ещё не закончилась. Татьяна Михайловна явно делала запасы.
Зимой, в феврале, список впервые перевалил за два десятка пунктов. Теперь там постоянно значились не только продукты, но и хозяйственные мелочи: жидкий порошок для цветного белья определённой марки, средство для пола с запахом лаванды — только не хвойное, бумажные полотенца, фольга, пищевая плёнка. Плюс еда. Плюс корм для кота.
Александр прикинул расходы за месяц. Получалось примерно две тысячи восемьсот — три тысячи двести гривен. Это уже не походы «по мелочи». Это был второй полноценный продуктовый бюджет.
В марте они наконец поговорили с Людмилой серьёзно. На кухне, под грохот стиральной машины: она как раз включила отжим, и шум стоял такой, что приходилось говорить громче обычного.
— Александр, мама сказала, что ты в прошлый раз купил не то масло. Ей нужно было оливковое для жарки, а ты взял другое.
— Я купил ровно то, что было написано в списке. У меня переписка сохранилась.
Он достал телефон, открыл чат и протянул ей экран.
— Вот, посмотри: «Масло оливковое — 1 бутылка». Какое именно, тут не указано.
Людмила прочитала сообщение и тяжело вздохнула.
— Наверное, мама просто забыла уточнить.