— В другой раз просто спроси заранее, — добавила Людмила. — Так будет проще.
— В другой раз? — Александр ощутил, как внутри неприятно кольнуло. — Людмила, это тянется уже три года. Три года я покупаю продукты твоей маме. Списки стали такими, что их впору распечатывать. И теперь я ещё должен по каждому пункту уточнять марку, сорт и назначение?
— Да что в этом такого? — она лишь слегка повела плечом. — Ты же всё равно проезжаешь рядом с магазином.
— Я не проезжаю рядом, — устало ответил он. — Я после смены специально сворачиваю к супермаркету, когда уже еле на ногах стою, и потом ещё минут тридцать толкаю тележку между рядами.
— Александр… — Людмила подошла сзади, обняла его за плечи и прижалась щекой к его спине. — Ну пожалуйста. Это же моя мама. Она одна, ей непросто. Давай не будем ругаться из-за пакета продуктов.
Он промолчал. Просто сунул телефон в карман и ушёл в ванную.
Четвёртый год этой привычки начался в июне.
Как раз тогда Александр получил отпускные. Они с Людмилой собирались к морю — без путёвок и гостиниц, сняли небольшую комнату в частном секторе почти у воды. Билеты уже лежали в папке, вещи были собраны наполовину, до выезда оставалось всего три дня.
И именно в этот момент пришло новое сообщение.
Александр открыл его и несколько секунд просто смотрел на экран, не веря увиденному. Список от тёщи растянулся уже на два экрана. Сорок семь позиций.
Он перечитал всё с начала до конца, затем медленно положил телефон на стол и подошёл к окну. Во дворе соседский мальчишка пинал мяч, тот глухо стукался о бордюр и откатывался обратно.
— Людмила, — позвал он.
Она появилась из спальни, держа в руке фен.
— Что случилось?
— Взгляни.
Он протянул ей телефон. Людмила стала читать, и её брови постепенно сошлись на переносице.
— Ну… — произнесла она неуверенно. — Мама хочет, чтобы у неё всё было, пока мы будем отдыхать. В принципе, это понятно.
— Понятно? — Александр забрал телефон обратно. — Здесь запас минимум на полтора месяца. Две упаковки стирального порошка. Она что, прачечную открывает? И всё это, как обычно, оплачиваю я, потому что деньги она не возвращает уже два с половиной года.
— Александр, только не начинай, — Людмила смотала провод фена. — Мы через три дня уезжаем. Давай хотя бы без скандала.
— Я не скандалю. Я пытаюсь понять, ты сама видишь, до чего это дошло? Три года назад это были хлеб, кефир и что-то к чаю. А теперь — полноценная закупка для дома на месяц. Через год мне ей стиральную машину покупать? А ещё через два — холодильник?
— Ты преувеличиваешь.
— Ничего я не преувеличиваю, — он опустился на табурет и провёл ладонями по лицу. — Давай честно. Твоя мама получает около семи тысяч двухсот гривен. Я — восемнадцать тысяч. И при этом фактически я обеспечиваю тёщу продуктами и бытовой химией. Это нормально?
Людмила какое-то время молчала. Потом села напротив и осторожно взяла его за руку.
— А что ты хочешь сделать? Оставить её без еды?
— Я хочу оформить ей доставку, — сказал Александр. — Через приложение. Она сама выберет продукты, оплатит картой, курьер привезёт всё прямо к двери. И мне не придётся после работы мотаться по залу с тележкой.
— Ты уже говорил об этом. Она отказалась. Боится, что ей привезут испорченные продукты.
— Это просто удобная отговорка. Сейчас доставки работают нормально. Если что-то не так — можно вернуть или заменить.
— Она человек другого поколения, — Людмила покачала головой. — Ей важно не только получить продукты. Ей важно, чтобы к ней пришли, поговорили, чай попили. Ты для неё не курьер. Ты зять. Родня.
— Родня не присылает перечень из сорока семи пунктов, — тихо сказал Александр.
Людмила отпустила его руку.
— Хорошо. Давай так: сейчас купи, последний раз перед отпуском. А когда вернёмся, я с ней серьёзно поговорю.
— Ты уже обещала поговорить полгода назад. И год назад тоже.
— Теперь точно поговорю. Обещаю.
Александр всё же поехал и купил всё. Все сорок семь позиций. Четыре тяжёлых пакета едва поместились в багажник. У Татьяны Михайловны он раскладывал покупки на стол молча, не поддерживая привычных разговоров. Тёща стояла у дверного проёма кухни, сложив руки на груди, и внимательно наблюдала.
— Александр, а почему порошок не тот?
Он остановился.
— В каком смысле — не тот?
— Я просила для цветного белья. А тут написано: для белого. У меня почти всё постельное цветное.
Александр взял пачку, повернул к себе лицевой стороной. И правда — для белого. В списке значилось просто: «стиральный порошок», без единого уточнения. Но в прошлый раз она говорила, что ей нужен именно для цветного, и он это запомнил. Видимо, сегодня на полке машинально взял не ту упаковку.
— Извините, Татьяна Михайловна.
— Да уж ничего, — вздохнула она с таким видом, будто делала ему одолжение. — Сама схожу, куплю. Раз ты не в состоянии запомнить.
Из подъезда Александр вышел как оглушённый. Сел в машину и минут пять просто сидел за рулём, даже не поворачивая ключ. «Раз ты не в состоянии запомнить». Три года он держал в голове все её просьбы. Помнил, какой творог ей подходит, от какого хлеба у неё не бывает изжоги, какой корм ест кот. Ни разу не напомнил, сколько на это ушло времени, сил и денег. А стоило ошибиться с порошком — и всё перечеркнули одной фразой.
Отпуск получился хорошим. Море, солнце, Людмила в новом купальнике, вечерние прогулки вдоль набережной, кукуруза в бумажных пакетах и тёплый ветер по вечерам. Александр почти вытеснил из головы и бесконечные списки, и стиральный порошок, и те самые сорок семь пунктов. Почти.
Но в первый же рабочий вечер всё вернулось.
Он только переоделся после смены: весь день возились с двигателем автобуса, руки были в масле, отмыться удалось с трудом. Телефон коротко пискнул.
На экране снова был список.
Александр прочитал его до конца, потом открыл заметки и пролистал старые записи: «тёща — 1300 грн», «720 грн», «380 грн»… Он начал складывать цифры и понял, что общий итог давно перестал быть мелочью.