Лекарства я тоже не бросила как попало, а сложила в небольшой отдельный несессер, чтобы потом никто не обвинял меня в пропаже чего-то важного.
Минут через сорок Дмитрий, наконец, соизволил появиться в спальне. Зашёл неспешно, с видом хозяина положения, но уже у двери резко остановился. Его самоуверенность будто с лица стёрли.
— Это что ты здесь устроила? — растерянно спросил он.
— Выполняю твою просьбу. Собираю вещи, — спокойно ответила я, даже не поднимая на него глаз.
Он несколько секунд смотрел на огромный чемодан, потом перевёл взгляд на шкаф. Пустые полки, освобождённые плечики и отсутствие привычных стопок одежды произвели на него куда более сильное впечатление, чем любые мои слова.
— Подожди… Это мои вещи? — выдавил он.
— А разве за ужином ты уточнял, чьи именно вещи нужно собрать? — поинтересовалась я ровным тоном.
Дмитрий застыл, будто не сразу понял смысл сказанного. Несколько мгновений он просто молчал, а затем разразился такой бурей, что наутро соседка сверху осторожно спросила, не передвигали ли мы ночью шкаф или диван. Он кричал, что я не имею права выставлять его из квартиры, что это жестоко, безнравственно и вообще «не по-семейному». Я же лишь напомнила ему, что ещё совсем недавно он удивительно легко рассуждал о моём выселении из жилья, которое юридически принадлежит именно мне.
— Я твой муж! Законный муж! Я здесь девять лет прожил! — почти сорвался он на хрип.
— Вот именно поэтому ты лучше кого бы то ни было знаешь, на кого оформлена эта квартира, — холодно ответила я.
Он потребовал немедленно вернуть всё обратно в шкаф, но я отказалась. Без крика, без истерики, просто отказалась. Тогда Дмитрий, уже заметно запаниковав, схватил телефон и позвонил матери. Галина Павловна появилась примерно через двадцать минут, будто всё это время сидела где-то неподалёку и ждала сигнала.
Она ворвалась в прихожую и, даже не сняв толком обувь, начала воспитывать меня. По её словам, хорошая жена обязана быть мудрой, терпеливой и понимать, что пожилой матери мужа нужна забота, участие и поддержка.
— Абсолютно с вами согласна, — кивнула я. — Поэтому забирайте своего любимого сына к себе. Сейчас вам обоим как раз пригодится крепкая семейная поддержка.
Галина Павловна театрально охнула и прижала ладонь к груди. Дмитрий снова начал повышать голос, но в самом разгаре этой сцены внезапно всплыла подробность, после которой у меня окончательно исчезло желание договариваться.
Оказалось, деньги от продажи квартиры свекровь передала внучке вовсе не в порыве великодушия. Дмитрий заранее пообещал матери, что после сделки она переедет к нам насовсем. Причём это обещание он дал ещё до того, как её жильё вообще выставили на продажу. Меня, разумеется, никто не собирался ни спрашивать, ни хотя бы поставить в известность.
Но и это было не всё. Галина Павловна, разойдясь, сама проговорилась, что сын уже показывал ей мою рабочую комнату. Он уверял её, что после переезда из кабинета легко получится полноценная спальня.
— Интересно, когда ты успел проводить экскурсию по моему кабинету? — спросила я таким спокойным голосом, что самой стало не по себе.
Выяснилось, что произошло это месяц назад, когда я уезжала к подруге на дачу. В этот момент все куски мозаики наконец встали на свои места. Никакой внезапной просьбы, никакого «так сложились обстоятельства» не было. За моей спиной несколько месяцев принимались решения о моей собственности, словно меня в этой истории вообще не существовало.
— То есть ты всё заранее решил вместо меня? — уточнила я.
Дмитрий пробормотал, что другого нормального варианта всё равно не было.
— Теперь вариант появился, — сказала я и выкатила тяжёлый чемодан к входной двери.
Галина Павловна возмущённо всплеснула руками:
— И куда, по-твоему, он должен идти на ночь глядя?
— С вами.
— Я сама сейчас у сестры живу, там и так тесно!
— Замечательно. Значит, у вашей семьи сегодня появился отличный повод собраться вместе и наконец решить общий квартирный вопрос.
Даже в такой напряжённой ситуации мне стало почти смешно от выражения лица Дмитрия. Мужчина, который пару часов назад с барской лёгкостью предлагал мне снять другое жильё, внезапно осознал, что аренда существует не только для женщин.
Уходить ночью он категорически отказался. Заперся в гостиной и заявил, что к утру мы оба успокоимся, а потом «поговорим как взрослые люди». Я не стала устраивать ночной спектакль с вызовом полиции, но утром сказала совершенно твёрдо: после всего произошедшего жить с ним под одной крышей я больше не собираюсь.
Дмитрий сначала воспринял мои слова как пустую угрозу.