Но довольно быстро до него дошло, что я говорю не на эмоциях. Тогда начался неприятный и какой-то жалкий торг. Сначала Дмитрий предложил всё-таки оформить Галине Павловне регистрацию, но «ненадолго». Потом стал просить пустить её хотя бы на шесть месяцев и вообще без всяких бумаг. Только вопрос уже давно перестал быть про его мать. Суть была в другом: мой муж спокойно решил за моей спиной, кто будет жить в моей квартире, затем позволил себе пригрозить мне выселением из моего же жилья, а после решил, что пару уступок задним числом всё исправят.
Спустя три дня Дмитрий перебрался к своему неженатому другу. Правда, вещи забрал далеко не все. Похоже, специально оставил часть, чтобы у него сохранялся предлог вернуться. И вот тут началась моя небольшая ответная мера, к которой он оказался совершенно не готов.
Все годы нашего брака Дмитрий свободно пользовался моим гаражом в соседнем дворе. Он достался мне вместе с квартирой, и муж давно превратил его в личную мужскую территорию: там лежали зимние шины, инструменты, рыбацкие снасти, велосипед, коробки с автокосметикой и ещё куча непонятного добра. Когда он позвонил и потребовал вернуть ему ключи, я спокойно сказала, что буду ждать его в субботу — пусть приезжает и полностью освобождает помещение.
— А куда, по-твоему, я всё это дену?! — возмутился он в трубку.
— Туда же, куда ты собирался деть мои вещи после того, как решил выставить меня из моей квартиры, — ответила я.
Дмитрий назвал меня злой, мстительной и бессердечной. Спорить я не стала: к тому моменту его оценки меня уже мало интересовали. В субботу забирать накопленное имущество приехал не только он, но и Галина Павловна. Свекровь всё ещё надеялась нас помирить, хотя выбрала для этого свою обычную странную тактику. Она предложила мне зарегистрировать её всего на один год, а взамен Дмитрий, как она выразилась, «простит» мне мою резкость с чемоданом.
— Какая щедрость, просто редкая, — усмехнулась я. — Особенно если вспомнить, что чемодан был его собственный.
Галина Павловна опять оскорбилась до глубины души. Дмитрий почти четыре часа таскал из гаража свои запасы. И только в процессе выяснилось, что добрая половина этого богатства ему вообще не нужна: сломанный обогреватель, три протёртых коврика с дырками, рама от старого велосипеда и ещё несколько предметов, которые годами просто занимали место. Когда я посоветовала ему наконец познакомить всё это с мусорным контейнером, он почему-то не оценил шутку.
Через месяц мы официально подали заявление на развод. А самое странное и неожиданное случилось уже после этого. Галина Павловна всё-таки купила себе небольшую, но вполне уютную комнату в хорошем общежитии гостиничного типа. После подарка внучке денег у неё оставалось не так много, однако вместе с личными сбережениями суммы хватило. Жильё она оформила на себя и без особой драмы переехала.
Однажды мы случайно столкнулись возле супермаркета. Свекровь тяжело вздохнула и вдруг призналась:
— Зря я тогда свою квартиру продала. Надо было сначала подумать, где самой жить.
Злорадствовать мне не захотелось.
— Зато теперь у вас снова есть собственный угол, — сказала я.
Она кивнула, помолчала и неожиданно добавила:
— И Дмитрий тогда зря тебе угрожал. Я ему сразу сказала, что так нельзя.
Может, и говорила. Только прозвучало это, судя по всему, слишком поздно.
Сам Дмитрий после развода был вынужден снять скромную однокомнатную квартиру. Как-то он прислал мне сообщение: написал, что аренда, коммунальные платежи и обычные бытовые траты оказались намного выше, чем он представлял. Я ответила вежливо и без лишних эмоций: теперь у него появилась отличная возможность самостоятельно следить за своим бюджетом. После этого он больше не писал.
А тот самый дорожный чемодан я оставила себе. Он оказался на редкость крепким, удобным и вместительным. Прошлым летом я ездила с ним в хороший санаторий в Трускавце. Когда подруга спросила, где я нашла такую качественную вещь, я только рассмеялась и сказала, что это сувенир после одного очень полезного и вовремя состоявшегося семейного разговора.
В тот вечер муж действительно потребовал, чтобы я собрала вещи. Я, можно сказать, выполнила его просьбу почти буквально. Просто человек, который так уверенно распоряжался чужим домом, до последнего почему-то был убеждён, что чемодан собирают не для него.