— Ах, ипотека у них, — с ядовитой насмешкой протянула она, уже не столько мне, сколько собственной дочери. Алина мгновенно отложила вилку и принялась понимающе кивать. — Себя-то вы не обделяете! Квартиру купили, машину приобрели. А родному отцу пятьдесят тысяч пожалели?
— Мы тратим только то, что можем себе позволить, — ровно произнесла я, хотя щеки уже пылали. — И свои кредиты закрываем без чужой помощи.
— Марин… ну зачем ты сейчас это разводишь? — неуверенно пробормотал Дмитрий, втянув шею в плечи, будто заранее ждал удара. — Это же отец. Можно как-нибудь выкрутиться… с кредитки снять. Или у твоей мамы одолжить на пару месяцев. Она ведь откладывает с пенсии.
Я будто окаменела. Воздух в гостиной внезапно стал густым и тяжелым. Мой собственный муж только что всерьез предложил влезть в долг к моей пожилой матери, чтобы устроить застолье для его родни.
— С кредитки? — переспросила я почти шепотом. Голос прозвучал чужим. — С моей кредитки, Дмитрий? Потому что твоя уже давно в минусе?
— Не смей выставлять меня перед матерью посмешищем! — прошипел он, заливаясь краской до самых ушей. — Сказали пятьдесят — значит, найдем. Я мужчина, я сам разберусь!
Алина громко фыркнула и потянулась за ломтем хлеба.
— Вот-вот, — вмешалась золовка, даже не потрудившись прожевать. — Ты, Марина, вечно изображаешь бедную родственницу. На маникюр каждый месяц деньги находятся, а на праздник родному свекру — жалко. Мы вообще-то семья. А в семье принято поддерживать друг друга.
Елена Викторовна расплылась в довольной улыбке. Ей всегда доставляло удовольствие видеть, как Дмитрий становится на ее сторону.
— Тогда слушай внимательно, Марина, — холодно отчеканила она. — Если тебе настолько жаль денег для нашей семьи, значит, за этим столом тебе делать нечего. У нас скупых и расчетливых не любят.
— Вы совершенно правы, Елена Викторовна, — сказала я и медленно поднялась со стула.
Я потянулась к сумке, висевшей на спинке стула, аккуратно расстегнула молнию и достала плотный белый конверт. Его я обнаружила в нашем почтовом ящике три дня назад. Все это время я сверяла банковские выписки, звонила на горячую линию и пыталась осознать, каким образом мой муж сумел так поступить.
Не произнося больше ни слова, я вынула из конверта несколько листов и положила их прямо в центр стола, поверх нарядной вышитой скатерти.
— Что еще за бумажки? — Елена Викторовна презрительно скривилась.
— Уведомление о досрочном взыскании задолженности, — произнесла я отчетливо, и в моем голосе уже звенела сталь. — Ваш сын полгода назад оформил потребительский кредит на четыреста тысяч гривен. И последние три месяца не внес по нему ни одного платежа.
Лицо Дмитрия в один миг стало серым, словно из него выкачали всю кровь. Он резко подался вперед, намереваясь сграбастать документы со стола, но я успела жестко перехватить его руку.