Внутри лежали все бумаги, которые она когда-то сложила туда «на всякий случай»: заламинированное свидетельство о собственности, свежая выписка из Госреестра имущественных прав на недвижимость и договор дарения, заверенный нотариусом, по которому родители передали бокс именно ей. Поверх этого комплекта Наталья положила квитанцию, выписанную Виктором за перерасход промышленной электроэнергии, и официальное уведомление о штрафе.
— Полистай, когда будет настроение, добытчик, — сказала она и опустила документы прямо на грудь мужу. — Твой талантливый брат за неполные сутки накрутил света на семь тысяч двести гривен, угробил проводку и превратил чужую территорию в свинарник. Завтра к девяти сюда подъедет наряд полиции и комиссия из пожарной инспекции. Виктор уже подал официальное сообщение о незаконной коммерческой деятельности.
Андрей резким движением смахнул бумаги на ковёр, подскочил на диване и налился краской так, будто его окатили кипятком.
— Ты что, окончательно с ума сошла из-за своей жадности? — сорвался он на крик. — Какая ещё полиция? Какие комиссии? Это мой родной брат! У него жизнь рушится, он пытается хоть как-то выбраться, а ты из-за каких-то денег готова натравить на него людей в форме?
— Это не «какие-то деньги», а закон, который вы с ним дружно решили не замечать, — холодно ответила Наталья, не отводя взгляда. — Гараж опечатан. Электричество отключено. Замок стоит новый, бронированный. Если завтра твой ненаглядный родственник хотя бы пальцем тронет ворота, он поедет в отделение за самоуправство и попытку умышленно повредить чужое имущество. И оплачивать последствия будешь ты из своей зарплаты, потому что на ваши семейные авантюры я не дам ни одной гривны.
Именно в эту секунду на тумбочке истошно затрезвонил телефон Андрея. На экране высветилась фотография его матери. Муж схватил мобильный так, будто это был спасательный круг, и сразу включил громкую связь. Видимо, он искренне верил, что материнский авторитет мгновенно прижмёт «осмелевшую» жену к полу.
— Андрей, сынок, что у вас там творится?! — из динамика ударил визгливый голос свекрови, от которого, казалось, задребезжали стёкла в серванте. — Мне Антон звонил, весь на нервах, чуть ли не рыдает! Приехал к гаражу за рабочей курткой, а там ворота намертво закрыты, света нет и замок висит такой, что ломом не подденешь! Это твоя мегера опять решила командовать? Немедленно дай ей трубку!
Наталья сама протянула руку, забрала телефон и спокойно произнесла:
— Я вас слушаю.
— Ты кем себя возомнила, бессовестная? — свекровь захлёбывалась возмущением. — Парень наконец-то за ум взялся, дело поднять решил, на ноги становится! У вас этот сарай всё равно без дела гниёт, а родной человек должен по улицам болтаться и по помойкам побираться? Сейчас же отдавай ключи, пока я сама к вам не приехала и не сказала тебе всё в лицо!
— Во-первых, добрый вечер, — ровно сказала Наталья. — Во-вторых, этот «сарай», как вы выразились, стоит шестьсот тысяч гривен. Его купили мои родители на свои честно заработанные деньги и подарили лично мне. В-третьих, ваш младший сын разбил мои заготовки на зиму, выбросил мои вещи в грязь и оставил на моём боксе долг за электричество. Если вы так переживаете за его предпринимательский порыв, освободите свой участок за городом, продайте дачу или выделите ему комнату в своей трёхкомнатной квартире под покрасочную мастерскую. А в мою собственность лезть я вам запрещаю раз и навсегда.
— Андрей! — завопила трубка, на мгновение потеряв всякую связность от такой дерзости. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Ты мужик или тряпка бессловесная? Сделай с ней хоть что-нибудь!
— Разговор окончен, — Наталья нажала отбой и положила телефон обратно на тумбочку.
Андрей сидел мертвенно-бледный, тяжело втягивал воздух и сжимал кулаки так сильно, что костяшки на пальцах побелели. Такой реакции он явно не ожидал. За долгие годы он привык, что жена сглаживает конфликты, отступает ради тишины в доме и молча проглатывает мелкие наглости его родни. Но теперь вместо привычной уступчивости перед ним оказалась глухая каменная стена.
— Ты ещё пожалеешь, — хрипло выдавил он, глядя исподлобья. — Считай, семьи у нас больше нет. Мать тебе этого до конца жизни не забудет.
— Как-нибудь переживу такую невосполнимую потерю, — усмехнулась Наталья, направляясь в спальню. У двери она обернулась: — А ты лучше подумай, где возьмёшь двенадцать тысяч гривен на штраф, пока председатель не передал материалы в районный суд.
Она закрыла за собой дверь и щёлкнула защёлкой.
Ночь прошла в тяжёлом, звенящем молчании. А утром эта затянувшаяся семейная драма наконец докатилась до своего громкого финала.
Около десяти Наталье позвонил Виктор.
— Наташа, выходи к своему боксу, — без предисловий сказал он. — Твои орлы приперлись с тяжёлой артиллерией. Бензогенератор приволокли, болгарку разматывают, петли срезать собираются. Я уже участкового набрал. Наш капитан Сергей как раз рядом обход делал, сейчас будет здесь.
Наталья накинула куртку, сунула документы во внутренний карман и вышла из дома. Осенний ветер гнал по мокрому асфальту пожухлые листья, но внутри у неё не было ни паники, ни сомнений. Только холодная, прозрачная уверенность в том, что она делает всё правильно.
У бокса номер сорок восемь уже собралась приличная толпа. Соседи по ряду выглядывали из своих гаражей, переговаривались, переминались с ноги на ногу и с явным интересом наблюдали за бесплатным спектаклем. На гравии чадил сизым выхлопом переносной генератор. Антон, в защитных очках и с огромной углошлифовальной машиной в руках, уже примерялся к новым стальным проушинам на воротах.
Рядом метался Андрей. Он нервно озирался по сторонам, то поправлял ворот куртки, то махал брату рукой и срывающимся голосом командовал:
— Режь у самого основания, я тебе говорю! Потом новые петли приварим, она ничего не докажет. Скажем, так и было!
— А ну заглушили агрегат! — резко прозвучал за спинами зевак властный голос.
Из-за угла быстрым шагом вышел участковый — крепкий капитан полиции в расстёгнутой тёплой куртке. За ним почти вприпрыжку семенил Виктор, прижимая под мышкой папку с протоколами и заявлениями.
Антон от неожиданности выронил болгарку прямо в лужу. Инструмент жалобно звякнул о камни и затих.
— Гражданин Синицын Антон Эдуардович? — капитан подошёл к нему вплотную, цепким взглядом окинул брошенную болгарку, тарахтящий генератор и следы вчерашнего разгрома возле гаража. — На вас поступило заявление от председателя кооператива и законной владелицы бокса.