— …о попытке самовольного доступа в чужое помещение, порче имущества и самоуправстве, — закончил капитан уже сухим, служебным тоном. — Правоустанавливающие бумаги на бокс при себе имеются?
— Товарищ капитан, да вы просто не разобрались! — тут же засуетился Андрей, выскочив вперёд и неловко пытаясь прикрыть собой брата. На лице у него появилась натянутая, почти просительная улыбка. — Это же наше, семейное! Я муж законный. Ключи, понимаете, потерялись, вот и решили замок срезать, чтобы машину поставить. Обычное бытовое дело, никакого криминала.
— Вы, значит, Синицын Андрей? — капитан не проявил ни малейшего интереса к его оправданиям. — Паспорт.
Андрей торопливо полез во внутренний карман, вытащил потрёпанную паспортную книжечку и протянул её полицейскому. Тот бегло сверил данные, задержал взгляд на регистрации, затем повернулся к Наталье, которая уже стояла рядом.
— Ваши документы, гражданка.
Наталья спокойно достала из папки выписку из реестра, договор дарения и свидетельство о праве собственности. Руки у неё не дрожали.
— Гаражный бокс номер сорок восемь принадлежит мне на праве личной собственности, — произнесла она отчётливо, не повышая голоса, но так, что услышали и соседи у открытых ворот. — Он был передан мне по договору дарения. В соответствии со статьёй пятьдесят седьмой Семейного кодекса Украины имущество, полученное одним из супругов в дар или по наследству, не считается совместно нажитым и является его личной частной собственностью. Мой муж не имеет права распоряжаться этим боксом, сдавать его кому-либо, передавать ключи или вскрывать замки. Никаких доверенностей я не оформляла. Эти люди находятся здесь без моего разрешения, устроили на моей территории свалку, испортили мои заготовки и пытались повредить запорные устройства. Прошу зафиксировать нарушение.
Капитан внимательно просмотрел бумаги, задержался на печатях и регистрационных номерах, после чего аккуратно сложил документы обратно и повернулся к заметно побледневшим братьям.
— Ну что, граждане предприниматели, ситуация у нас вырисовывается понятная. Самоуправство — статья триста пятьдесят шестая Уголовного кодекса Украины. Если бы успели срезать металл и окончательно повредить имущество, добавилась бы ещё статья сто девяносто четвёртая — умышленное уничтожение или повреждение чужой собственности. По поводу владельца бокса вопросы ещё остались?
Антон, ошарашенный, медленно перевёл взгляд с капитана на Андрея.
— Андрей, ты же мне говорил, что гараж общий! — сорвался он, уже не заботясь о том, кто его слышит. — Ты клялся, что оформлено пополам! Сказал, что ты тут хозяин, а твоя жена и слова против не скажет. Я за генератор последние деньги отдал, клиент меня теперь за просрочку сожрёт!
— Да замолчи ты уже! — прошипел Андрей, покрываясь неровными красными пятнами под насмешливыми взглядами мужчин из соседних рядов. — Раздули представление из-за какой-то старой коробки!
— Представление продолжите в отделении, если немедленно не приведёте всё в порядок, — жёстко оборвал его капитан Сергей и указал на разбросанные стеллажи, грязные детали, битое стекло и пятна мазута. — Даю ровно один час. Всё, что вы сюда притащили: бамперы, железки, компрессоры, инструмент, генератор, — грузите и вывозите за пределы кооператива. Разбили банки — берёте веник, совок и убираете так, чтобы следа не осталось. Если через час собственница скажет, что хотя бы одна её вещь повреждена или мусор остался на месте, оформляю материалы на обоих, и дальше поедем уже служебной машиной. Время пошло.
Виктор, стоявший чуть в стороне с папкой под мышкой, довольно прищурился и потёр ладони, наблюдая, как вчерашние «хозяева автосервиса» с понурыми лицами подхватывают тяжёлый генератор и тащат его обратно к старой машине.
— И за электричество не забудьте рассчитаться, бизнесмены! — крикнул он им вслед с нескрываемым удовольствием. — До конца недели долг не закроете — передам бумаги в исполнительную службу. Вашу колымагу опишут прямо здесь, на стоянке, в счёт задолженности!
Наталья отошла к соседнему боксу и прислонилась плечом к тёплой кирпичной стене. Она молча смотрела, как Андрей и Антон, кряхтя и ругаясь вполголоса, под мелким осенним дождём затаскивают обратно её стеллажи, собирают лопатой осколки банок, оттирают с бетона чёрные разводы и выволакивают чужой хлам к машине. Никакой радости победителя она не чувствовала. Не было ни злорадства, ни желания добить. Внутри поселилось другое ощущение — будто после долгого ремонта наконец-то вымыли пол, вынесли мусор и открыли окно.
К полудню площадка перед гаражом выглядела так чисто, как давно уже не выглядел ни один проезд в этом старом кооперативе. Антон, не сказав больше ни слова и даже не взглянув на Наталью, с грохотом захлопнул багажник своей развалюхи, доверху набитой железом, завёл мотор и, рыкнув выхлопной трубой, укатил в сторону дома матери.
Через две недели в квартире установилась странная, почти звенящая тишина.
Свекровь больше не звонила. Наталья была демонстративно вычеркнута из семейного круга, а Андрею мать объявила, что ноги её не будет в доме, где «родную кровь ни во что не ставят». Самому Андрею пришлось брать дополнительные смены на автобазе, чтобы без лишних разговоров закрыть штраф и долг за перерасход электроэнергии перед кооперативом. Сумма вышла болезненная — двенадцать тысяч гривен, — но связываться с государственной исполнительной службой ему хотелось ещё меньше.
В субботу утром Наталья встала раньше обычного. Она сварила крепкий кофе, переложила на тарелку горячие сырники, достала блокнот и начала составлять список покупок для дачи. За окном серело, на кухне пахло ванилью и свежей выпечкой, и впервые за долгое время утро казалось по-настоящему спокойным.
Андрей появился почти бесшумно. Прошлёпал в домашних тапках, остановился у стола, потом налил себе чаю и сел на самый край табурета, будто не был уверен, что ему здесь рады. Вид у него был помятый, виноватый и непривычно смирный. Несколько минут он молчал, разглядывая скатерть, потом кашлянул в кулак.
— Я там… слышал, — начал он осторожно, не поднимая глаз. — Мужики в гаражах говорили, что тебе свет снова подключили. Виктор новую пломбу на счётчик поставил.
— Подключили, — ровно ответила Наталья и сделала глоток кофе. — Я перезаключила договор с энергопоставщиком напрямую. На своё имя.
Андрей кивнул, покрутил чашку в руках, потом нервно одёрнул край клетчатой салфетки.
— Мне бы на днях зимние колёса перекинуть, — пробормотал он. — Синоптики со вторника заморозки обещают, утром гололёд будет. Может, дашь ключ от нового замка часа на два? Я только домкрат возьму, переобуюсь прямо возле бокса и всё сразу поставлю обратно. Честное слово.
Наталья аккуратно поставила чашку на блюдце. Звук получился тихий, но Андрей вздрогнул. Она посмотрела ему прямо в глаза — спокойно, без злости, без упрёка, но так твёрдо, что он сразу понял ответ.
— За углом есть шиномонтаж, — сказала она. — Там до конца месяца скидка на переобувку. А ключи от моего гаража теперь лежат только в одном кармане. В моём.