Марина поднялась по тесной лестнице на второй этаж и замерла у знакомой старой двери, когда-то густо выкрашенной коричневой краской. Возле звонка, прямо на стене, всё ещё виднелась детская царапина — чья-то давняя шалость: «М + И = Л». Она невольно улыбнулась. Ключ лежал в кармане, но Марина не стала сразу открывать квартиру. Вместо этого нажала кнопку соседского звонка.
За дверью щёлкнул замок, и на пороге появилась маленькая, заметно постаревшая тётя Полина. Она сощурилась, внимательно разглядывая гостью.
— Тётя Полина, это я… Марина. Ваша соседка. Не узнали?
— Мариночка! — всплеснула руками старушка. — Господи, и правда ты! Сразу-то не признала. Ну наконец приехала. Проходи, проходи.
Марина вошла в такую же узкую прихожую, как была в родительской квартире: тот же тесный коридор, тот же запах старого дома и вымытых полов.
— Ты, наверное, за ключами? Сейчас принесу, — засуетилась соседка и мелкими быстрыми шагами направилась в комнату. — Вот они. Бери. В квартире всё нормально, не переживай.
— Пусть пока у вас полежат, — остановила её Марина. — У меня свои есть. Я просто хотела сказать, что приехала. Как вы живёте?
— Да как… скриплю понемногу, — вздохнула тётя Полина. — Олег Викторович из двадцать первой умер.
Она на мгновение придала лицу скорбное выражение, но почти сразу оживилась и принялась перечислять местные новости: кто женился, кто продал квартиру, кто переехал к детям. Марина слушала молча, хотя большинство людей, о которых говорила соседка, не могла вспомнить даже смутно.
— А мой Пётр развёлся, теперь у меня обитает, — вдруг, без всякого перехода, сообщила тётя Полина. — Пьёт, окаянный. Сил уже нет. Ты вот с квартирой что решила? Если продавать будешь, я бы купила. Только если цена не заоблачная. Пётр жил бы рядом, под присмотром, но всё-таки отдельно от меня. Ох, заболтала я тебя совсем. Ты же с дороги, небось устала. Ладно, я потом загляну…
Пока Марина открывала свою дверь, тётя Полина так и стояла на пороге и наблюдала. У отца когда-то был кот. Он всегда выбегал в прихожую, стоило кому-нибудь войти, будто считал себя главным хозяином. После смерти отца животное страшно кричало за закрытой дверью; именно по этому отчаянному вою соседи и поняли, что случилась беда. Когда тётя Полина вошла внутрь, кот метнулся мимо неё на лестничную площадку и исчез. Марина подумала, что надо будет спросить у соседки, не появлялся ли он потом.
В комнатах стоял прозрачный весенний свет. Солнце ложилось на пол широкими пятнами, а от тюлевых занавесок падали тонкие узорные тени. Марина распахнула окна во всех комнатах, впуская свежий воздух, хотя затхлости почти не чувствовалось. Обои местами выцвели, мебель была старомодная, полированная, но крепкая и аккуратная. Везде царила чистота.
По дороге сюда она боялась, что прошлое обрушится на неё сразу — сдавит горло, заставит плакать, не даст дышать. Но ничего подобного не случилось. Марина спокойно прошла из комнаты в комнату, потом опустилась на диван и вытянула уставшие ноги.
Она не знала, сколько просидела так — несколько минут или целый час. Из оцепенения её вывел звонок в дверь. «Тётя Полина», — сразу догадалась Марина.
— Заходите, тётя Полина, — сказала она, открывая.
— Я вот зачем пришла, — затараторила соседка. — Цветы твои я к себе забрала, чтобы каждый раз сюда не бегать поливать. Если хочешь, верну. Ты надолго приехала? Может, ко мне пойдём? Я чай свежий заварила. А здесь у тебя пусто, даже посидеть толком не с чем.
Как обычно, тётя Полина перескакивала с одной мысли на другую, не делая пауз.
Они сидели у неё на кухне и пили чай. Марина снова выслушала все дворовые новости, а о себе говорила скупо. О разводе не сказала ни слова. Её личная жизнь никого здесь не касалась.
— Выглядишь ты хорошо, значит, живёшь неплохо, — заметила соседка, снова возвращаясь к главному для неё вопросу. — Не жалко квартиру продавать?
Видно было, что тема эта не давала ей покоя: пьющий сын измучил её окончательно.
— Мой дом теперь в другом городе, — тихо ответила Марина. — Я там прожила уже больше, чем здесь. Пожалуй, я пойду. Спасибо за чай.