Ему снилось что-то вязкое и страшное: будто он проваливается всё глубже в белую мутную толщу и никак не может выбраться, захлёбываясь молоком.
Дмитрий резко очнулся от ледяной капли, упавшей ему прямо на лоб. В комнате стоял странный запах — сырой пыли и грозового озона. Он поднялся, подошёл к распахнутому окну и тут же почувствовал, как внутри всё обмерло.
С запада медленно надвигалась огромная туча. Она закрывала остатки звёзд, расползалась по небу чёрной массой, а по краям её рвались лиловые всполохи. Молнии хлестали землю одна за другой — так часто, будто кто-то там, наверху, бешено щёлкал выключателем исполинской лампы.
Дмитрий, не успев даже обуться, выскочил на крыльцо. Андрей уже был там. Стоял неподвижно, смотрел в небо и курил. Только пальцы, зажавшие сигарету, заметно подрагивали.
— Не успели мы, сынок, — хрипло выговорил он. — Всё. Не успели.
— А вдруг стороной пройдёт? — Дмитрий сам понимал, что надежда почти смешная, но всё равно ухватился за неё.
Ответом стал такой удар грома, что в доме жалобно зазвенели стёкла. Небо будто раскололи надвое.
И сразу после этого вниз рухнула вода. Не дождь даже — сплошная стена, тяжёлая, косая, яростная. Ливень бил по земле, заливал доски крыльца, просачивался в щели, с шипением стекал с крыши.
— Сено, — едва слышно сказал Дмитрий. — Оно же там осталось…
— Уже не осталось, — Андрей раздавил окурок о мокрую доску. — Всё, что не вывезли, пропадёт. Сгниёт на корню. Зимой, видно, придётся Зорьку продавать.
К семи утра ливень ослаб, но вместо него повис мелкий, упрямый дождь. Трава легла, воздух стал тяжёлым, будто его можно было резать ножом. На крыльцо вышла Наталья Сергеевна. Лицо у неё было серое.
— Значит, вот так? — произнесла она тихо, почти шёпотом, но от этого голос звучал ещё страшнее. — И что мне теперь с коровой делать? Зорьку куда девать? Продавать? А из-за кого всё? Из-за неё!
Она резко повернулась и почти бегом направилась к пристройке.
Наталья Сергеевна ворвалась в маленькую комнату, где Ирина, белая как простыня, с лихорадочно блестящими глазами, пыталась приподняться на постели. Дмитрий мгновенно встал перед женой, закрывая её собой.
— Вон отсюда! — сорвалась на крик Наталья Сергеевна. — Убирайся из моего дома! Из-за твоей болезни корова без корма останется! Нарочно, да? Назло всем? Именно тогда разболелась, когда руки нужны были!
— Мама! — рявкнул Дмитрий.
— Какая я тебе мать, если ты эту… — Наталья уже не сдерживалась. — Эту сопливую гордячку защищаешь! Разлеглась тут, будто царевна, а остальные пусть надрываются!
Ирина смотрела на свекровь широко раскрытыми глазами. Она хотела объяснить, что не виновата. Что сама собиралась идти в поле. Что даже подняться толком не смогла. Но вместо слов из груди вырвался лишь сухой, хриплый кашель.
Следом в комнату вошёл Андрей. Лицо у него стало мертвенно-бледным, и выглядел он так, что даже Дмитрий невольно обернулся.
— Наталья, замолчи, — сказал он резко, и голос его ударил по комнате, как кнут.
— Не замолчу! — она вскинула руки, уже почти не владея собой. — Тридцать лет я гроблюсь на тебя, на этот чёртов хутор, на скотину, на хозяйство! И ради чего? Чтобы какая-то ленивая дрянь за один день всё пустила прахом?
Дмитрий шагнул к матери. Его всего трясло, но говорил он тихо.
— Ты сама себя слышишь? — спросил он. — Ты сейчас обливаешь грязью человека, который лежит без сил с гнойной инфекцией в горле.