На еду и самые простые бытовые мелочи у них, по их словам, средств никогда не находилось.
В тот же вечер, после утренней сцены с колбасой, день словно решил добить Оксану окончательно. На работе навалился квартальный отчёт: таблицы не сходились, цифры упрямо «плыли», и она почти десять часов просидела перед экраном, не разгибая спины. К концу дня шея ныла, в висках стучало, а глаза слезились от напряжения.
По дороге домой она всё же зашла в супермаркет. Набрала продуктов с расчётом на несколько дней: курицу, крупы, овощи, кусок сыра, молоко. Взяла и большую коробку шоколадных конфет — любимых Олега. Он накануне просил купить что-нибудь к чаю.
Пакеты резали пальцы. Поднимаясь на свой этаж, Оксана думала лишь о том, как встанет под горячий душ, заварит чай и хотя бы полчаса посидит в тишине.
Открыв дверь, она сразу услышала грохот музыки и звуки выстрелов из компьютерной игры — из комнаты Тараса и Дарины. Из кухни тянуло едким запахом гари.
Сняв обувь, Оксана прошла туда с пакетами — и остановилась на пороге.
На идеально вымытой утром плите стояла маленькая кастрюля. Из-под крышки бурно вырывалось молоко, заливая конфорку липкой пеной. За столом в розовом пушистом халате сидела Дарина. Она увлечённо листала что-то в телефоне и, казалось, вовсе не замечала ни шипения, ни запаха подгоревшего молока.
— Дарина! — резко окликнула Оксана, метнувшись к плите и перекрывая газ. — У тебя всё убежало! Ты разве не чувствуешь, что горит?
Та медленно подняла глаза от экрана и недовольно скривилась.
— Ой, Оксана Викторовна, ну подумаешь, немного пролилось. Я просто зачиталась. Хотела кашу сварить — Тарас сейчас есть попросит.
— «Немного пролилось»? — голос Оксаны дрогнул от сдерживаемого раздражения. — Мне теперь полчаса оттирать эту плиту. Почему нельзя просто следить за кастрюлей?
— Да вымою я потом, — обиженно протянула Дарина, вставая. — Вы сразу начинаете придираться. То кружка не там стоит, то тапки не так поставила. Мы вообще здесь временно живём, могли бы и не так строго относиться.
Она демонстративно поправила волосы, обошла хозяйку и скрылась в комнате, громко закрыв за собой дверь.
Оксана осталась одна посреди кухни. Перед глазами — испорченная плита, раковина, доверху набитая грязной посудой, и тяжёлые пакеты, которые она только что принесла.
Она молча разобрала покупки: курицу — в морозилку, овощи — в нижний ящик холодильника, сыр и колбасу — на полку. Конфеты аккуратно поставила на видное место, чтобы вечером Олег порадовался. Потом взяла губку, насыпала чистящий порошок и принялась яростно счищать пригоревшее молоко. Терла так, что побелели костяшки пальцев.
И в этот момент её словно осенило: в этом доме её больше не воспринимают как хозяйку. Она — бесплатный обслуживающий персонал. Человек, который обязан готовить, стирать, убирать и создавать комфорт двум взрослым людям, считающим это само собой разумеющимся.
Среда началась с нового удара. Оксана проснулась раньше обычного — желудок скручивало от резкой боли. Хронический гастрит давал о себе знать каждый раз, когда стресс и усталость накапливались. Врач давно предупреждал: в такие периоды — строгая диета. Никакого жареного, жирного, острого. Только паровые блюда, лёгкие бульоны и красная рыба, приготовленная на пару, богатая омега-кислотами.
Накануне, возвращаясь с работы, Оксана специально заехала в дорогой рыбный магазин и купила свежий стейк семги и упаковку ржаных диетических хлебцев. Рыба стоила недёшево, и позволяла она себе такую покупку редко, но здоровье было важнее.
Вечером она аккуратно приготовила семгу в пароварке. Половину съела, вторую часть сложила в стеклянный контейнер с плотной крышкой. Даже приклеила сверху стикер с надписью: «Не трогать. Диета Оксаны».
Утром, держась за ноющий живот, она направилась на кухню в предвкушении лёгкого завтрака.
Открыв холодильник, Оксана застыла. На месте контейнера стояла наполовину пустая банка солёных огурцов.
Она медленно переставила банку, заглянула на нижнюю полку, проверила дверцу. Контейнера не было.
Тогда взгляд упал на раковину. Среди грязных тарелок лежал её стеклянный бокс. Внутри — остатки жирного майонеза и крошки белого хлеба.
Оксана почувствовала, как перехватывает дыхание. Она взяла контейнер в руки. Стикер с надписью всё ещё держался сбоку, перекошенный и запачканный.
В коридоре послышались шаги. На кухню, зевая и почесывая живот, вошёл Тарас. Увидев мачеху с контейнером, он на мгновение замер.
— Доброе утро, тёть Оксан, — пробормотал он. — А что у нас на завтрак? Яичницу не делали?
Она повернулась к нему. Голос прозвучал тихо и неожиданно спокойно:
— Тарас, где моя рыба?
Он отвёл глаза, почесал затылок.
— А, это… Мы вчера с Дариной кино смотрели допоздна. Доставка уже не работала, а есть хотелось страшно. Я в холодильник заглянул — там эта рыба. Правда, вообще без соли, пресная какая-то. Мы её майонезом намазали, в хлеб завернули и съели. Вы не обижайтесь, я с зарплаты куплю вам минтая или что-нибудь попроще.
Минтая. «Что-нибудь попроще».
Вместо семги, купленной специально для больного желудка. С наклейкой «Не трогать».
Оксана не сказала ни слова. Поставила контейнер обратно в раковину, посмотрела на Тараса таким пустым, холодным взглядом, что ему стало не по себе, и вышла.
В спальне Олег только начинал просыпаться.
— Доброе утро, — сонно протянул он. — Ты сегодня рано. Завтрак будем готовить?
Оксана присела на край кровати. Внутри не осталось ни злости, ни обиды. Лишь чёткое, почти ледяное понимание: разговоры больше не работают. Взрослые люди часто принимают уговоры за слабость. Они начинают что-то понимать только тогда, когда исчезает привычный комфорт.
— Олег, — произнесла она ровно. — Сегодня я не готовлю. Ни завтрак, ни ужин.
Он сразу сел, встревоженно глядя на неё.
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Я просто устала. Если хочешь есть — приготовь сам.
Она оделась, взяла сумку и вышла, не притронувшись к завтраку. По дороге зашла в аптеку, купила пакетик овсяной каши быстрого приготовления и уже в офисе залила её кипятком.
День прошёл как в тумане. Работала она автоматически, без эмоций. А в обед сделала важный звонок — в компанию, занимающуюся заменой замков и мелким ремонтом.
Вечером Оксана не спешила домой. Прогулялась по парку, подышала прохладным воздухом, позволила себе немного тишины. В подъезд вошла только около восьми.
За дверью квартиры стоял шум. Изнутри доносились голоса. Было ясно, что Олег о чём-то громко спорил.