— А я просто уточнила, — сказала я всё тем же спокойным тоном, одновременно доливая в рюмку свёкру.
Максим криво усмехнулся и, не торопясь, сунул в рот кусок мяса:
— Зато колье в семье останется. А море ваше что? Песок да вода. Сразу понятно, кто тут на самое святое деньги жалеет.
Сергей тяжело выдохнул, всем видом показывая, что несёт крест за нас всех:
— Мария, мы же родные люди. Нужно уметь правильно выбирать, что важнее.
Я перевела взгляд с одного на другого и в который раз подумала: некоторым всё-таки стоило бы сначала научиться думать, а уже потом разговаривать.
Я уже собиралась открыть рот и предельно вежливо утопить весь этот семейный флот вместе с капитанами, но тут откуда-то сверху донёсся сиплый, противный кашель.
Все дружно задрали головы.
На верхнем кухонном карнизе, важно распушившись, сидел Бэрримор. Он пристально уставился на Сергея, чуть наклонил голову и вдруг выдал точнейшим, приглушённым шёпотом моего мужа:
— Ма-а-амочке… мамочке на побрякушку…
За столом наступила такая тишина, что слышно было, как потрескивает корочка на мясе. Ольга даже жевать перестала.
Бэрримор, поняв, что публика полностью его, деловито прошёлся к декоративной заглушке на краю карниза, подцепил её крепким клювом и скинул вниз. Заглушка стукнулась о пол, а птица тут же сунула голову в пустую трубу и начала вытаскивать оттуда туго скрученные в трубочки купюры по две тысячи гривен.
— Заначка! Ш-ш-ш! Тихо, Мария идёт! — паническим голосом Сергея объявил попугай и с явным отвращением сбросил первую бумажку вниз.
Купюра плавно опустилась прямо в середину блюда с запечённой свининой.
— Ах ты ж пернатый болван! — взревел Сергей, вскакивая со стула.
Но остановить Бэрримора было уже невозможно. Он выуживал одну купюру за другой и с широкой душой разбрасывал их на головы родственникам. Деньги летели в картошку, на грибы, на колени ошарашенной Ольге. Сергей метался под карнизом, подпрыгивал и махал руками.
Наталья Сергеевна, побледнев, начала лихорадочно хватать купюры со стола и сгребать их к себе, к тарелке, будто они уже давно были её законной собственностью.
Алексей Дмитриевич медленно поднялся. Его кулак грохнул по столешнице так, что рюмки подпрыгнули.
— Это что ещё за цирк? — рявкнул он. — Ты, Сергей, у жены и у мальчишки деньги по углам ныкаешь? Матери цацку покупать собрался? Тьфу, срамота!
— Да не надо мне никакого колье! — быстро затараторила Наталья Сергеевна, пытаясь сохранить лицо и одновременно прикрывая ладонями собранные деньги. — Я вообще золото терпеть не могу!
Бэрримор тем временем сорвался с карниза и поспешно перебрался повыше, на холодильник.