– Вы тогда явились ко мне прямо на работу. Причём пришли не с гордо поднятой головой, а в слезах, умоляя вытащить ваше предприятие из долговой ямы.
Свёкор мельком глянул на лист. На секунду его брови едва заметно дёрнулись, но уже в следующий миг лицо снова застыло в привычной надменной маске.
– И что ты мне теперь этой бумажонкой перед носом машешь? – пробурчал он, демонстративно отвернувшись к окну. – Пилорама была общим делом. Её надо было удержать, чтобы она не встала, чтобы всем нам потом прибыль шла.
– На эту пилораму вы заняли у меня двести восемьдесят тысяч гривен, – ровно произнесла Алина, отчётливо выделяя каждое слово. – Это были мои личные сбережения, лежавшие на накопительном счёте ещё до брака. И расписку вы написали собственноручно. В ней чёрным по белому указано, что вся сумма должна быть возвращена до первого сентября. Напомню: сейчас уже середина октября.
Свекровь тихо охнула, прижала ладонь ко рту и растерянно перевела взгляд с мужа на невестку.
– Ты что, действительно брал у Алины деньги? – слабым голосом спросила она, потянув супруга за край куртки. – Ты же мне говорил, что оформил кредит в банке, под небольшой процент…
– Молчи, мать, не лезь, сами разберёмся! – резко бросил свёкор, даже не повернув головы. Однако прежней железной уверенности в его тоне уже не слышалось. – Какие ещё долги между своими? Мы семья, у нас всё общее. Деньги просто пошли в дело. Оборудование куплено, оно работает, доход растёт. Верну, когда появятся свободные средства. Никуда твои гривны не пропадут.
– Срок возврата закончился полтора месяца назад, – Алина перевернула лист и открыла следующий документ, уже с синей канцелярской печатью. – За всё это время вы не отдали мне ни одной гривны. Зато прекрасно нашли средства на обновление машины и новый прицеп. Поэтому сказки про «общий семейный котёл» я больше слушать не намерена.
Свёкор нахмурился и уставился на плотный лист с официальной шапкой.
– Это ещё что такое? – настороженно спросил он, протягивая руку к краю стола.
– Копия искового заявления о взыскании долга по договору займа и процентов за пользование чужими денежными средствами согласно статье 625 Гражданского кодекса Украины, – без малейшего волнения пояснила Алина. – Вчера утром заявление приняли в районном суде. Можете проверить: вот входящий штамп, вот подпись секретаря.
Свёкор застыл. Пальцы, уже потянувшиеся к бумаге, мелко дрогнули. Он взял лист, поднёс ближе к лицу и начал лихорадочно пробегать глазами строгие юридические формулировки, напечатанные чёрным по белому.
– Ты… ты подала в суд на родного свёкра? – голос у него внезапно сел, лишившись всей командной громкости. – Ты вообще соображаешь, девка? Как у тебя только рука поднялась писать официальную жалобу на отца собственного мужа?
– Абсолютно спокойно поднялась, – ответила Алина, даже не моргнув. – Более того, мой юрист вместе с иском подал ходатайство об обеспечении требований. Чтобы вы случайно не переоформили свой новенький внедорожник на младшего сына, на автомобиль уже наложен судебный запрет на регистрационные действия. Определение суда направлено в исполнительную службу и в сервисный центр МВД.
Свекровь бессильно опустилась на край табурета, с которого минутой раньше вскочил её муж.
– Господи, да что же это творится, – зашептала она, покачиваясь из стороны в сторону. – Даниил, сынок, сделай хоть что-нибудь! Она же отца разорит, опозорит на весь посёлок, люди потом пальцами показывать будут!
Муж наконец оторвался от плиты, подошёл к столу и посмотрел на жену с почти детской мольбой.
– Алина, ну зачем же сразу через суд? – быстро заговорил он, сжав её за локоть. – Папа ведь не говорил, что не отдаст. Просто у него сейчас не получилось. Давай заберём заявление, договоримся по-человечески, по-семейному, и будем возвращать долг частями.