На самом деле я давно уже не слышала, что именно говорит Алексей. Голос его будто доносился из соседней комнаты: ровный, раздражённый, с привычными жалобными интонациями. А сама я мысленно была где-то совсем в другом месте — в той выдуманной жизни, где муж не забывает важные даты, приходит домой хотя бы с маленьким букетом и смотрит на жену не как на часть мебели.
Он прошёл на кухню, плеснул себе кофе в чашку, уселся за стол и, разумеется, сразу уткнулся в свой надоевший до зубов телефон. Синеватый свет экрана лег на его лицо, подчёркивая недовольную складку между бровями. Я смотрела на него и вдруг отчётливо поняла: ещё немного — и я просто задохнусь от этой равнодушной пустоты.
— У нас годовщина! — сорвалось у меня резко, почти криком.
Я швырнула кухонное полотенце вниз, оно бесформенно упало у моих ног.
Алексей поднял глаза от телефона медленно, с таким видом, будто перед ним не жена, а случайная сумасшедшая, которая внезапно решила устроить сцену посреди кухни.
— Что? — недовольно переспросил он.
— Что? — я усмехнулась, чувствуя, как голос дрожит от обиды. — Сегодня годовщина нашей свадьбы, Алексей. Наша годовщина!
Он поморщился и неловко провёл ладонью по затылку.
— Ну… забыл я. Совсем вылетело из головы.
— Конечно, — сказала я горько. — Хотя какая разница? Даже если бы вспомнил, разве что-нибудь изменилось бы? Я уже не помню, когда ты в последний раз приносил мне цветы.
Он посмотрел на меня так, словно я потребовала от него чего-то невероятно странного, почти неприличного. Потом отложил телефон, сделал пару глотков кофе и произнёс спокойно, без малейшего раскаяния:
— Цветы пусть любовники дарят. А я тебя и так обеспечиваю.
На несколько секунд я будто оглохла. Слова повисли между нами тяжёлой, липкой тишиной. Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Внутри поднялась такая волна унижения, что стало трудно вдохнуть. Не говоря больше ничего, я резко развернулась, схватила в прихожей пальто с крючка и вышла из квартиры. Дверь за моей спиной хлопнула так громко, что, наверное, услышали соседи.
Я спустилась по лестнице почти бегом и оказалась на улице. Куда идти — понятия не имела. Просто прочь. Подальше от кухни, от холодного света телефона, от человека, который одним равнодушным предложением окончательно растоптал то немногое уважение, что ещё во мне оставалось. Я шла без цели, доверившись ногам, и знакомые улицы проплывали мимо расплывчатыми пятнами.
Через какое-то время я дошла до парка. И словно в насмешку навстречу мне попалась юная пара: парень держал девушку за талию, а она прижимала к себе огромный букет бледно-розовых роз. Я отвернулась почти сразу, потому что смотреть на это было невыносимо.
Свернув с центральной дорожки, я заметила пустую скамейку под старым раскидистым каштаном. Опустилась на неё, сцепила пальцы и склонила голову. Сначала по щеке скатилась одна слеза. Потом другая. А затем я уже не могла остановиться — слёзы текли сами, беззвучно и упрямо.
— Девушка, почему вы плачете? — раздался рядом незнакомый голос.
Голос был мягкий, осторожный, без навязчивости. Я вздрогнула и быстро обернулась.
В нескольких шагах стоял молодой мужчина. Высокий, плечистый, но не громоздкий — скорее собранный, подтянутый. На нём было тёмное элегантное пальто, из-под которого выглядывал светлый ворот рубашки. Лицо у него было удивительно приятное: правильные черты, аккуратно уложенные тёмные волосы, тёплые карие глаза, похожие по цвету на горький шоколад. В этих глазах не было ни любопытства, ни насмешки — только спокойное участие. А лёгкая улыбка на губах будто обещала: он не станет давить, просто выслушает, если я захочу говорить.
На миг мне даже показалось, что передо мной не случайный прохожий, а герой из какого-нибудь красивого романтического фильма.
— Я… — начала я, но голос предательски сорвался.
Он чуть заметно кивнул, словно и без объяснений всё понял.
— Вас кто-то обидел? — спросил он почти шёпотом.
Я смогла только кивнуть. Слова всё ещё застревали где-то в горле.
— Хотите немного пройтись? — предложил он. — Вечером здесь особенно красиво, когда зажигаются фонари.
Я замялась. Разум подсказывал, что соглашаться на прогулку с незнакомцем странно. Но что мне, в сущности, было терять? Я поднялась со скамейки, и мы медленно двинулись в глубь парка.