— Это вообще нормально? — Оксана даже не повысила голос, но в нём звенело.
— Абсолютно, — отрезала она сама себе же в ответ, не давая Дмитро вставить привычное «ну ты пойми». — Я молчала двенадцать месяцев. Целый год. И знаешь, когда у меня щёлкнуло? Когда твоя мама без спроса полезла в мой шкаф и заявила, что я, цитирую, «слишком увлеклась летними платьями». Я тогда стояла и думала: это что, конкурс на лучшую невестку, а я не получила регламент?
Дмитро тяжело выдохнул, будто разговор уже заранее проигран.
— Просто не нужно с ней так резко…
— Тогда пусть она не врывается сюда с ревизией, как пожарный инспектор.
— Ладно. Я с ней поговорю.
— Нет. Не «поговорю». Ты заберёшь у неё ключ.
— Завтра заберу.
— Сегодня.
— Мамы сейчас нет дома…
— Значит, завтра утром. И без твоих «ну ты же знаешь, какая она».
Он кивнул слишком поспешно. И именно в этот момент Оксана поняла: ничего он не заберёт. Будет откладывать, юлить, объяснять, а потом снова разведёт руками — «ты же понимаешь…».
Через несколько дней позвонила Галина.
— Оксана, здравствуй. Давай обойдёмся без драм. Нужно встретиться и спокойно обсудить ситуацию, как взрослые.
— А мы разве подростки?
— Прекрасно. Тогда завтра в «Венском дворике», возле администрации. В пятнадцать ноль-ноль. Я не люблю опоздания.
— Постараюсь соответствовать вашим стандартам пунктуальности, — сухо ответила Оксана.
В кафе пахло свежемолотым кофе, сладкой выпечкой и деловыми переговорами. Галина сидела у окна — аккуратное пальто, сумка на коленях, выражение лица такое, будто сейчас начнутся переговоры о стратегической территории.
— Присаживайся, — сказала она. — Я заказала тебе капучино. Вы ведь это сейчас пьёте.
— Благодарю за наблюдение за молодёжными обычаями.
— Я пришла не ругаться. Я предлагаю разумный вариант.
— С интересом слушаю.
— Я консультировалась у нотариуса. Всё можно оформить тихо и корректно. Раз квартира теперь у тебя, логично выделить Дмитро долю. Хотя бы половину.
Оксана даже не прикоснулась к чашке.
— Простите?
— Ты всё услышала. Вы супруги. Он там живёт. А юридически получается — ни угла, ни стены ему не принадлежит. Это неправильно.
— Неправильно — это когда я покупаю жильё до брака, а потом меня убеждают, что я обязана подарить половину ради вашего душевного равновесия.
— Не подарить. Установить справедливость.
— Справедливость случилась в день сделки. Вы получили деньги, я — право собственности. Финал истории.
— Ты рассуждаешь, как бухгалтер.
— А вы — как человек, который хочет пересмотреть результат уже сыгранной партии.
Галина наклонилась ближе.
— Сегодня вы вдвоём. Завтра дети, ремонты, планы. И что? Дмитро всю жизнь будет чувствовать себя квартирантом?
— Квартиранты платят арендодателю. Ваш сын живёт в ухоженной квартире, спит на нормальной кровати и пользуется всем, что здесь есть. Не стоит изображать из него человека без крыши над головой.
— Ты язвишь.
— Зато говорю прямо.
— Тогда и я скажу прямо. Мужчина, у которого нет своего угла, рано или поздно перестаёт ощущать себя хозяином. Сегодня ты подчёркиваешь, что всё твоё, завтра он замкнётся, послезавтра начнёт задерживаться вне дома. А потом удивишься.
— Это предупреждение или жизненный прогноз?
— Это опыт.
— Ваш опыт не распространяется на мои квадратные метры.
— Ошибаешься. В этой квартире вырос мой сын.
— И потом вы её продали.
— Обстоятельства вынудили.
— Добровольно.
— Жизнь меняется.
— У собственников — тоже.
Галина отложила ложку.
— Мне не нравится, что у Дмитро нет подстраховки. Всё зависит от твоего настроения. А если что-то случится?
— Он взрослый человек. Может работать, снимать жильё, покупать своё. Вариантов достаточно.
— Ты рассуждаешь так, будто готова к разводу.
— Нет. Это вы страхуетесь, чтобы при любом сценарии он остался в выигрыше.
— Конечно, я думаю о сыне. А кто должен?
— Ему тридцать четыре. Опека через маму уже не оформляется.
— Невоспитанность.
— Реализм.
Галина промокнула губы салфеткой и неожиданно спокойно произнесла:
— Не делай из Дмитро постороннего в собственной семье. Это опасная дорожка.
— А вы не делайте из меня временную гостью в моём же доме.
— Значит, договориться не получится?
— Получится. Очень просто: вы возвращаете ключ и приходите по приглашению.
— Это не договорённость. Это капитуляция.
— Тогда считайте, что мира не будет.
Дома Дмитро встретил её настороженно, будто готовился к буре.
— Ты виделась с мамой?
— Да.
— И?
— И она хочет, чтобы я переписала на тебя половину квартиры. Неожиданность века.
Он отвёл взгляд. Этого хватило.
— Подожди. Ты знал?
— Мы обсуждали…
— Что значит «обсуждали»? Мою квартиру — без меня?
— Мы говорили о нашем будущем!
— На моей жилплощади, уточняю.
— Не заводись.
— Это вы меня заводите.
— Мама просто переживает, что если вдруг…
— Если вдруг что? Ты останешься без доли? Уже и план Б расписан?
— Это было бы честно.
Оксана медленно сняла шарф.
— Объясни. Я копила, брала ипотеку, закрыла её досрочно, делала ремонт. Потом мы поженились, и ты переехал ко мне. Где именно появляется момент, когда половина автоматически становится твоей?
— Мы семья.
— Семья — не кнопка «поделиться имуществом».
— Ты сводишь всё к бумагам.
— Нет. Это вы сводите мой дом к удобному ресурсу.
— Какому ресурсу?
— К активу. К страховке на случай, если понадобится красиво уйти.
— Ты уже фантазируешь.
— Тогда почему на твоём столе лежал лист от нотариуса?
Он резко вскинул голову.
— Ты копалась в моих вещах?
— Он торчал из папки. Там чётко написано: консультация по распределению долей. Очень трогательно.
— Я просто узнавал.
— В образовательных целях?
— Хватит.
— Нет, хватит делать из меня наивную.
Он поднялся.
— Мне тяжело жить там, где при каждой ссоре подчёркивают, что я тут никто.
— Я напоминаю об этом только когда вы пытаетесь переписать мою собственность.
— Вот. Ты сама это сказала.
— Потому что это факт.
— Может, тогда нам и правда не стоит так жить.
У Оксаны внутри словно выбило предохранители.
— Вот к чему всё шло? Сначала давление, потом обида, потом «может, нам не стоит»?
— Не перекручивай.
— Всё уже перекручено без меня.
Ночью он перебрался на диван. Под утро Оксану разбудил свет в коридоре. Она вышла — и остановилась.
У входной двери стояла Галина. Рядом — две клетчатые сумки, из тех, что пахнут дачей и прошлым.
— Что вы делаете? — тихо спросила Оксана.
— Забираю своё. У меня тут кое-что осталось.
— Что именно?
— Посуда, плед, альбомы. Разные мелочи.
— В три часа ночи?
— Когда мне удобно, тогда и приезжаю.
— Вам удобно? — Оксана перевела взгляд на Дмитро, который стоял в носках и выглядел так, будто всё происходящее — обычное дело, не требующее объяснений.