Дмитро стоял, будто его это вообще не касалось. Он отвёл взгляд, пожал плечами — жест беспомощный и раздражающий одновременно.
— Она попросила… — пробормотал он, словно этим всё объяснялось.
— Потрясающе. Просто образцово, — холодно усмехнулась Оксана. — Мало того что ключи не забрал, так ещё и лично проводил.
— Перестань повышать голос, — вмешалась Галина. — Люди спят.
— Да пусть хоть весь подъезд выйдет посмотреть, — отрезала Оксана. — У нас тут не квартира, а многосерийная драма.
— Я не намерена ругаться, — сдержанно сказала свекровь.
— Конечно. Вы просто решили среди ночи провести ревизию шкафов. Исключительно мирная миссия.
— Ты сама довела до этого.
— Нет, Галина. Я всего лишь перестала притворяться, будто происходящее — норма.
Оксана шагнула к двери и распахнула её настежь.
— Забирайте свои пледы, альбомы и всё прочее. И уходите. Сейчас же.
— Не смей указывать мне.
— В моём доме — смею, — твёрдо ответила она. — И ещё как.
— Дмитро! Ты слышишь, как она со мной разговаривает? — возмутилась Галина.
— Слышу… — глухо откликнулся он.
— И что ты скажешь?
Он развёл руками, жалко и неопределённо:
— Мам, давай правда завтра…
— Нет. Именно сегодня, — Оксана смотрела только на него. — И чтобы больше никаких ночных визитов. Завтра я поменяю замки. И если кто-то ещё войдёт сюда без моего согласия, разговор будет совсем в другой плоскости.
Галина окинула её тяжёлым взглядом, словно уже мысленно составляла жалобы во все возможные инстанции, подхватила сумки и направилась к выходу.
— Запомни, Оксана. Те, кто так вцепляется в стены, потом дорого за это расплачиваются.
— А те, кто игнорирует слово «нет», обычно оплачивают услуги адвокатов, — спокойно ответила она.
Дверь захлопнулась.
Через неделю на телефон пришло сообщение с незнакомого номера: «Не стоит доводить ситуацию до крайности. Некоторые вопросы решаются через суд». Без подписи, но догадаться было нетрудно.
Вечером Оксана положила смартфон перед Дмитро.
— Это от кого?
Он сделал вид, что искренне удивлён:
— Понятия не имею.
— Давай без спектакля. Это Галина?
— Ну… скорее всего.
— «Скорее всего»? — Оксана коротко рассмеялась, но в смехе звенел металл. — Ты хоть где-то можешь быть определённым? Или весь состоишь из «может быть» и «наверное»?
— Не начинай.
— Я ещё не начинала. Почему твоя мать намекает мне на суд?
Он устало потер переносицу.
— Она обижена.
— А ты?
— Я просто вымотался.
— Это не ответ.
— Хорошо. Да, она хочет оспорить продажу. Считает, что её ввели в заблуждение. Думает, что её фактически заставили.
— Заставили? — Оксана опустилась на стул. — Человек получил деньги, подписал договор у нотариуса, деньги прошли через банковскую ячейку. Что именно она не поняла? Что квартира продана?
— Ей казалось, что она всё равно сможет приезжать и оставаться здесь.
— Ей казалось… потому что ты ей это обещал?
Молчание.
— Дмитро.
— Я говорил, что мы всегда будем рядом.
— «Быть рядом» и «жить по собственному ключу» — разные вещи.
— Для неё — нет.
— А для тебя? Ты обещал, что она сможет распоряжаться этой квартирой?
— Я не хотел её расстраивать.
— Зато меня — можно?
Он резко поднялся.
— Почему ты всё валишь на меня? Вы обе тянете меня в разные стороны!
— Нет, — тихо ответила Оксана. — Это ты говорил каждой то, что она хотела слышать. Мне — что всё уладишь. Ей — что всё будет по её сценарию. Удобная позиция: стоять посередине и надеяться, что женщины сами разберутся.
— Я хотел мира.
— Мир не строится на трусости.
Спустя десять дней пришла копия искового заявления. Галина требовала признать сделку недействительной, утверждая, что её ввели в заблуждение и что за ней сохранялось право проживания «по устной семейной договорённости».
Оксана перечитывала документ несколько раз. Внутри боролись злость и холодное недоумение. До какого абсурда можно дойти из-за обиды.
— Ты видел? — спросила она Дмитро.
— Да.
— И?
— Нужно было заранее всё прописать.
Она подняла взгляд.
— Ты серьёзно?
— Если бы у меня была доля, этого бы не случилось.
— То есть виновата я?
— Я не так сказал.
— Именно так.
Он тяжело опустился на стул.
— Мне надоело чувствовать себя здесь гостем.
— Тогда почему за два года ты ни разу не предложил вложиться в ремонт? Почему не сказал: «Кухню беру на себя»? Почему не откладывал? Хотеть быть хозяином — это не только слова.
— У меня не было таких денег.
— Зато на машину нашлись.
— Какую машину?
— Ту самую, на которую ты внёс задаток полгода назад. Потом отказался, когда банк не одобрил кредит. Думаешь, я не вижу уведомления?
Он побледнел.
— Ты следишь?
— Нет. Я просто стала внимательной.
— Это другое.
— Конечно. Всё, что удобно тебе, — всегда другое.
Он замолчал. И в этот момент Оксана ясно увидела: Галина — не единственный двигатель всей этой истории. Дмитро просто предпочитал ехать тихо.
В суд она пришла одна. Без громких адвокатов, но с папкой документов и спокойствием, которое выковала из злости.
Галина сидела напротив — строгий костюм, уверенный вид. Рядом Дмитро, взгляд в пол.
— Истец, обоснуйте требования, — произнесла судья.
— Я полагала, что смогу продолжать жить в этой квартире, — твёрдо заявила Галина. — Мне это обещали.
— Кто именно?
— Оксана.
— Неправда, — сразу ответила она. — Речь шла о визитах, а не о свободном доступе по собственному ключу.
— Мне запрещали входить!
— Я запрещала самовольство.
— Прошу без эмоций, — остановила их судья. — Документы по сделке имеются?
— Да.
Оксана передала договор, платёжные документы, акт приёма-передачи, выписку из реестра.
— Оплата произведена полностью. Сделка зарегистрирована до брака. Кроме того, есть переписка, где истец обсуждает ремонт в своей новой квартире после продажи этой.
Судья изучила материалы.
— Моральные претензии в гражданском процессе не рассматриваются, — сухо сказала она.
Тогда заговорил Дмитро:
— Была устная договорённость.
— В чём она заключалась?
— Мама могла приходить сюда когда захочет.
Оксана повернулась к нему.
— Ты сейчас под присягой говоришь неправду?
— Я говорю так, как помню.
— Или как выгодно.
Судья вмешалась:
— Есть подтверждения обратного?
— Да. Сообщения, где я прошу предупреждать о визитах. Если бы существовало право свободного доступа, в этом не было бы смысла.
Заседание тянулось долго. Решение сразу не объявили.
У выхода Галина коснулась её рукава.
— Ты довольна?
— Буду довольна, когда прекратятся попытки управлять моей жизнью через суд.
— Это не только твоя жизнь.
— После сегодняшнего — именно моя.
Через две недели пришло решение: в иске отказать. Сделка признана законной. Никаких прав проживания у Галины нет.
Дмитро написал: «Нужно поговорить». Потом: «Я всё объясню». И ещё: «Не руби с плеча».
Оксана не ответила.
Вечером, когда за окном моросил мелкий дождь, раздался звонок в дверь. Не поворот ключа — именно звонок.
На пороге стояла Галина. Без вызывающего взгляда, без сумок, без прежней уверенности. Просто женщина в тёмном пальто, уставшая и неожиданно обычная.
— Можно… поговорить? — тихо произнесла она.