Это были два громадных синих баула, туго набитых вещами до такой степени, что молнии едва сходились. Из одного предательски выглядывал рукав явно чужой розовой пижамы, окончательно подтверждая: внутри не подарки и не гостинцы.
Вот, значит, как. Они не просто на словах придумали для меня расписание бесплатной прислуги. Они заранее всё продумали, упаковали грязное бельё, привезли его на воскресный семейный обед и собирались вручить мне торжественно, будто первую партию материалов для уже утверждённого подряда. Четыре вечера каждую неделю. Те самые редкие часы, когда я могла спокойно открыть книгу, сходить с мужем в кино, приготовить что-нибудь неторопливо только для нас двоих или просто лечь в тишине и никому ничего не объяснять. Эти часы моя новая «команда поддержки» уже бесстыдно распределила между двумя чужими квартирами, даже не спросив, жива ли я вообще после работы.
Как раз в этот момент из комнаты, где старенький телевизор негромко бубнил спортивным каналом, появился Артём. Мой муж, ведущий инженер по эксплуатации сложного оборудования, человек собранный, въедливый и не склонный к сахарным семейным компромиссам, подошёл к столу. По привычке он тяжело, но спокойно положил ладонь мне на плечо.
— И что у нас тут за совещание, дамы? — ровным голосом поинтересовался он, переводя внимательный взгляд с раскрасневшейся, сердито сопящей матери на недовольных, надутых сестёр.
— Обсуждаем, как распорядиться свободным временем твоей жены, Артёмчик, — ответила я предельно спокойно, не отводя глаз от золовок. — Выяснилось, что меня без моего ведома зачислили в бесплатный клинингово-кулинарный батальон квартир Ирины и Кристины. А вот те синие мешки с чужим бельём в прихожей — мой первый наряд вне очереди.
Артём взял со скатерти листок с расписанием. Его густые брови медленно поползли вверх. Он вообще любые бумаги читал внимательно: чертежи, инструкции, сметы, схемы — профессиональная привычка никуда не девалась даже за семейным столом.
— Мам, это что за табель дежурств по казарме? — Он с явным отвращением отодвинул лист указательным пальцем, будто перед ним лежало что-то липкое. — Вы вообще соображаете, что делаете? Оксана работает с восьми до пяти, весь день на ногах. Домой приходит вымотанная. Какая ещё готовка на выезде? Какая уборка у двух взрослых, здоровых женщин?
— Артёмушка, ты просто не вникаешь! — тут же завыла Валентина Павловна, мгновенно перейдя на свой фирменный дребезжащий, жалостливый тон. — Девочкам ведь тяжело! Они карьеру делают, деньги в дом несут, крутятся! А твоя жена что, надорвалась? Бумажки перекладывать — это тебе не мешки с цементом таскать. Помогла бы родным людям, ничего бы с ней не случилось!
— Если моя жена и перекладывает какие-то бумаги, то только те, что касаются нашей семьи, — отрезал Артём так холодно, что в чашках тонко звякнули мельхиоровые ложечки. — И её свободное время тоже принадлежит нашей семье.
Он резко развернулся и твёрдым шагом вышел в коридор. Все замолчали. Мы сидели, почти не дыша, и наблюдали, как он подошёл к синим баулам. Сначала аккуратно поставил свою недопитую чашку на тумбочку, потом ухватил мешки за пластиковые ручки. Поднял их легко, с той самой уверенной сноровкой человека, который прекрасно понимает, как распределяется нагрузка и куда переносить вес. Через несколько секунд Артём вернулся в гостиную и с тяжёлым глухим стуком поставил оба баула прямо у ног Ирины.
— Грузоподъёмность моей жены в отношении чужого грязного белья равна нулю, — сообщил он сестрам совершенно бесстрастным голосом. — Свой текстиль забирайте обратно.
Ирина тут же брезгливо поджала ноги в дорогих итальянских туфлях, словно эти синие мешки могли внезапно прыгнуть на неё, укусить или заразить бедностью.
— Артём, ты что, жену совсем под каблуком держишь? — процедила она, сверля брата злым взглядом. — Боишься, что она переутомится и тебя обслуживать перестанет? Мы ведь нормально просим, по-семейному, по-человечески. Сейчас это называется синергия. Мы зарабатываем капитал, она помогает закрывать бытовые задачи. Обычное разделение труда!
— Ирина, — я улыбнулась ей самой мягкой, тёплой и почти нежной улыбкой, на которую только была способна в такой ситуации. — Дай мне, пожалуйста, ручку.
Валентина Павловна сразу оживилась. Видимо, решила, что я испугалась открытой ссоры с мужем и его сестрами, наконец одумалась и сейчас покорно подпишусь под их гениальным планом. Она суетливо зашарила по столу и протянула мне свою синюю шариковую ручку, даже пальцы у неё подрагивали от предвкушения победы.
Я придвинула к себе их «График взаимовыручки» и уверенно начала заполнять пустые графы широким, размашистым почерком.
— Значит так, — вслух пояснила я, чтобы ни одна из присутствующих не упустила главного. — Раз уж у нас тут семейная синергия, тотальная взаимопомощь и честное разделение труда, играть будем по правилам. Но в обе стороны. Мы же, как вы только что сказали, одна семья. Записываю: понедельник. Ирина приезжает к нам мыть санузлы и окна на балконе. Работу прошу выполнить качественно: без разводов на стекле, без подтёков на плитке и без нытья.
— Что?! — Ирина буквально подавилась воздухом. Её безупречно подведённые глаза округлились от возмущения и искреннего ужаса. — Я? Мыть окна? Тереть ваш унитаз? Да у меня один маникюр стоит как вся твоя квартальная премия!
Я не дрогнула и даже головы не подняла от листа.
— Кстати, Ирина, маленькая техническая памятка для общего развития. Когда будешь чистить наш унитаз, ни при каких обстоятельствах не смешивай хлорсодержащие средства — тот же дешёвый гипохлорит натрия — с кислотными составами против ржавчины. В результате пойдёт активная химическая реакция с выделением газообразного хлора. Получишь тяжёлый токсический ожог слизистых, а при особом старании ещё и отёк лёгких. Несчастные случаи и тела в ванной нам категорически не нужны, мне потом лишняя беготня ни к чему. Запомнила? Отлично, продолжаем.
Я провела ручкой ниже и вывела следующую строку.
— Четверг. Кристина приезжает к нам после работы и готовит ужин сразу на три дня. У Артёма, если вы, такие любящие и заботливые родственницы, вдруг успели забыть, с юности есть склонность к хроническому гастриту. Поэтому меню должно быть строго щадящим: исключительно на пару, без специй, без жарки, всё максимально мягкое и при необходимости протёртое. Паровые биточки из индейки, брокколи, кабачки, слизистые супы — ничего сложного, справишься.
Кристина вытаращила глаза так, что стала похожа на глубоководную рыбу, которую резко подняли на поверхность и положили на свет.
— Оксана, ты вообще нормальная?! — взвизгнула она. — Какая ещё брокколи? Какие биточки? Я после двух групповых тренировок еле до дома доползаю, у меня мышцы горят! Моя энергия принадлежит людям. Я создаю атмосферу спорта, красоты и здоровья, а не стою у горячей плиты, как кухарка в дешёвой столовке!
Я сочувственно кивнула и посмотрела Кристине прямо в глаза с откровенной насмешкой.