— Какая ты у меня красивая, — тихо произнёс он.
Дмитрий даже не подозревал, что всё вокруг — блюда, официанты, меню на столах, расстановка, подача — принадлежит моему делу. Я намеренно не стала ему говорить. Хотелось посмотреть, каким получится этот вечер. Вдруг всё пройдёт спокойно. Вдруг Оксана хотя бы сегодня сумеет удержать язык за зубами.
Первый час почти ничего не предвещал. Я неспешно ела салат с авокадо и крабовым мясом — над этим рецептом мы возились почти три недели, пока не добились идеальной нежности и правильного баланса вкуса. Дмитрий разговаривал с коллегами, я отвечала улыбками, время от времени кивала и всё ещё надеялась, что обойдётся.
Потом появилась Оксана.
На ней было алое платье с таким вырезом, что взгляды сами цеплялись за него. Каблуки — не меньше двенадцати сантиметров, из-за чего она слегка покачивалась при каждом шаге. В ушах болтались новые серьги, ещё массивнее прежних. Позади плёлся Игорь — молчаливый, утомлённый, в костюме, который явно сидел на нём слишком тесно.
Меня она заметила почти сразу. Я сидела у окна. Оксана направилась прямо ко мне, широко раскинув руки, будто собиралась обнять, хотя мы обе прекрасно знали: никаких объятий не будет.
— Надежда! Уже четвёртый год подряд! — протянула она громко. — Ты здесь прямо как элемент декора. Постоянная часть интерьера.
— Добрый вечер, Оксана, — ровно сказала я.
Она без приглашения опустилась на соседний стул, взяла с блюда тарталетку с муссом из куриной печени и трюфельного масла. Этот мусс Руслан, мой шеф-повар, готовил по собственной технологии: печень шесть часов вымачивалась в молоке, потом доводилась до нужной воздушности. Оксана откусила кусочек, пожевала и тут же сморщилась.
— Какой-то паштет, — бросила она. — Игорь, попробуй. Ну так себе. В прошлом году утка была получше.
Утку в прошлом году тоже делала моя команда. Только Оксана об этом, конечно, не знала.
— А на горячее что у нас? — она ткнула ногтем в карточку с меню. — Бифштекс из мраморной говядины? Посмотрим-посмотрим. Хотя тебе, Надежда, наверное, понятнее. Ты же у нас главный эксперт по кастрюлям.
За соседним столом двое мужчин повернули головы. Один едва заметно усмехнулся. Дмитрий напрягся; я увидела, как у него на виске резко дёрнулась жилка.
— Оксана, — негромко произнёс он.
— Что такого? — всплеснула она рукой. — Я же шучу! Надежда не обидится. Мы ведь свои, подруги.
Подруги. Четыре года подряд. Четыре декабрьских корпоратива. Как-то вечером, уже дома, после третьего такого праздника, я села за стол и записала всё по памяти. Четырнадцать колкостей за четыре вечера. «Повариха». «Кухарка». «Пирожками торгует». «Ногти как у рабочей». «Ну кому-то же надо стоять у плиты». «Даже мужа нормально обеспечить не может». Четырнадцать раз.
Я и тогда промолчала. И сейчас тоже. Потому что уже решила: пусть сама подойдёт к границе. Без моей помощи.
И примерно через полчаса она до неё добралась.
Оксана стояла возле фуршетного стола. Вокруг собрались человек шесть: жёны сотрудников, пара менеджеров из продаж. В руке она держала канапе с сёмгой и, как обычно, говорила слишком громко.
— Нет, вы только попробуйте это, — заявляла она. — Вот эту сёмгу. Ну это же стыд. Компания такие деньги тратит, а нормальный кейтеринг найти не смогла? Киев, серьёзный город, а кормят будто в столовке при цехе. Наверное, какая-нибудь тётка дома всё наварила и в кастрюлях привезла. — Она коротко засмеялась. — Хотя, может, это жена Дмитрия постаралась? У нас же здесь собственная кухарка имеется. Бесплатная.
Кто-то нервно хихикнул. Кто-то демонстративно уставился в сторону. Елена стояла чуть поодаль и смотрела уже не на Оксану, а на меня.
Я находилась метрах в трёх от неё. В правой руке — бокал с минералкой. На мне — тёмно-синее платье. На руках — короткие ногти, без лака, привычные к работе.
Четыре года. Четырнадцать унижений. Девять точек по городу. Восемьдесят шесть человек, которым я каждый месяц выплачиваю зарплату. Тринадцать лет пути — от раскладного столика на рынке до собственной компании. А эта женщина в дорогих серьгах стоит, жуёт мою сёмгу и называет мой труд позором.
Я спокойно поставила бокал на край стола. Так аккуратно, что стекло даже не звякнуло. Потом выпрямилась.
— Оксана, — сказала я.
Голос прозвучал неожиданно твёрдо. Даже для меня самой. Я думала, что за эти годы внутри накопилось столько, что меня сорвёт. Но нет. Получилось спокойно. Почти так же, как на утренней планёрке с поварами.
Она обернулась. Серьга качнулась у щеки.
— А?
— Эту сёмгу готовил мой шеф-повар Руслан. У него двенадцать лет опыта. Он солит её вручную, трое суток. Технологию я привезла из Харькова, ездила специально.
Повисла пауза. Шесть человек рядом перестали жевать.
— Сегодняшний банкет полностью обслуживает моя компания. «Домашний вкус». Девять точек по Киеву. Тарталетки, которые ты назвала паштетом, — это мусс из куриной печени с трюфельным маслом. Шесть часов подготовки. Авторская рецептура.
Оксана несколько раз моргнула. Губы у неё приоткрылись, но слов не нашлось.
— Контракт на сегодняшний вечер — двести семьдесят две тысячи гривен. Сто тридцать гостей. Три подачи блюд. Всё это сделано моей командой: мои повара, мои рецепты, мои продукты.
В зале стало так тихо, что был слышен глухой шум музыки из колонок. Один из менеджеров еле слышно присвистнул.
— Тринадцать лет я поднимала этот бизнес. С самого нуля. Начинала с пирожков на рынке. Сейчас у меня восемьдесят шесть сотрудников. И каждый декабрь я прихожу сюда и слушаю, как ты называешь меня кухаркой.
Я сделала шаг вперёд и посмотрела ей прямо в глаза.
— Четыре года, Оксана. Четырнадцать раз. Я всё считала.
Игорь заметно побледнел. Елена прижала ладонь к груди. За моей спиной поднялся Дмитрий — стул с тихим скрипом отъехал по полу.
— Но знаешь что? — продолжила я всё тем же ровным голосом. — Через месяц у меня открывается десятая точка на Троещине. И там как раз есть одна свободная вакансия.