— Или, по крайней мере, время от времени звал бы нас за свой счёт, — я разблокировала телефон и открыла банковские операции. — Между прочим, ты вообще помнишь, когда он в последний раз так делал?
Алексей промолчал. И я, честно говоря, тоже не могла назвать дату, хотя с Сергеем мы пересекались не реже двух раз в месяц.
Спустя несколько дней случилась ещё одна история, которая расставила всё по местам.
Позвонила свекровь. Она предложила Алексею отметить её день рождения в новом ресторане. Он, не задумываясь, согласился, а вечером между делом сообщил мне, что за столом будет двенадцать человек.
— Погоди, чей это праздник? — я остановилась с ножом в руке и даже перестала нарезать овощи. — Твоей мамы?
— Ну да, мамы. А что? — по его лицу было видно: он уже понял, куда я клоню.
— И счёт снова собираешься закрывать ты? — я аккуратно положила нож на доску. — За всех двенадцать?
— Мама на пенсии. Не заставлять же её платить, — произнёс он таким тоном, будто в мире не существовало никаких других решений.
— За маму — пожалуйста. За себя — тоже. За меня можешь заплатить, если тебе так важно. Но с какой стати ты должен кормить Сергея, Ирину, их взрослую дочь и ещё нескольких родственников? — я заметила, как у Алексея сжались скулы.
— У нас так принято, — он отвернулся к окну. — Я не хочу выглядеть скрягой.
И вот тогда до меня впервые дошло: проблема была вовсе не в его родных. Алексей платил не за еду. Он платил за образ самого себя — щедрого, успешного человека, которому не жалко.
А семья очень быстро поняла, как этим образом пользоваться.
На дне рождения Сергей разошёлся особенно широко.
— Давайте сразу две бутылки вот этого вина, — сказал он официанту, захлопывая меню. — Чтобы потом вас лишний раз не звать. И мясную нарезку тоже сюда.
— Сергей, ты уверен, что нужно две? — осторожно спросила Ирина и тут же бросила короткий взгляд на Алексея.
— Да куда оно денется, — усмехнулся Сергей. — Живём один раз.
Я промолчала. Зато после ужина сфотографировала чек. Тогда это показалось мне почти мелочностью, но уже через неделю снимок оказался очень кстати.
В воскресенье мы собирались вносить оплату за тур, на который откладывали почти восемь месяцев. Алексей открыл накопительный счёт и вдруг нахмурился.
— Тут меньше, чем должно быть, — он несколько раз обновил приложение. — Почти на двадцать восемь тысяч гривен.
— Не почти. На двадцать семь тысяч триста шестьдесят, — спокойно сказала я. Эту сумму я уже знала.
Он резко повернулся ко мне.
— Откуда? — в его голосе впервые не было злости, только растерянность.
— Я посчитала наши «семейные» походы в рестораны за последние три месяца, — я положила перед ним распечатанные чеки. — Семьдесят четыре тысячи четыреста гривен.
Алексей молча взял листы и начал их перебирать.
— Этого не может быть, — он застыл на чеке с дня рождения матери. — Шестнадцать тысяч четыреста?
— Может. Там было то самое вино, которое заказал Сергей, его стейк, морепродукты Ирины и десерты их дочери, — я подвинула к нему следующий чек. — А вот здесь он взял коньяк.
Алексей поднял на меня глаза.
— Я его даже не пил, — почему-то именно это вырвалось у него первым.
— Ты много чего из этого не пил и не ел. Ты просто оплачивал, — я собрала чеки обратно в папку. — И, заметь, тебя уже даже не благодарят.
После этого разговора Алексей впервые не стал спорить.