Следующие две недели тянулись почти без перемен. Наталья по-прежнему ездила в Борисполь на участок, открывала теплицу, поливала помидоры, снимала первые огурцы — и приходилось признать, что под новым укрытием они действительно пошли раньше, чем обычно. Сама конструкция была крепкая, ровная, собранная на совесть. В этом она не могла соврать даже себе.
Но раздражала её вовсе не теплица.
Болело другое: решение приняли за неё, будто её мнение в собственном доме ничего не значило.
— Ты в последнее время какая-то молчаливая, — заметил однажды Андрей, когда вечером после ужина они вместе стояли у раковины и мыли посуду на даче.
— Я такая же, как всегда, — спокойно ответила Наталья.
— Нет. Не такая. Всё время будто в себе. Слова лишнего не скажешь.
— Устала просто. В магазине сезон, свадьбы каждую неделю, заказов много.
— А-а, ну понятно, — Андрей вытер ладони полотенцем и, больше не расспрашивая, ушёл в комнату к телевизору.
Наталья домыла последнюю тарелку, поставила её в сушилку и задержалась у окна. На участке, в последних тёплых лучах заката, темнела теплица. Металлический каркас бросал на грядки длинную, клетчатую тень, похожую на решётку.
Татьяна Сергеевна теперь стала появляться заметно чаще. Почти каждые выходные она приезжала с рассадой, баночками, пакетиками семян и бесконечными советами. Вместе с Андреем они обсуждали, какие сорта томатов лучше посадить, где оставить место под перец, чем обработать землю и как правильно проветривать теплицу. Наталью к этим разговорам почти не привлекали, словно она была не хозяйкой участка, а случайной гостьей.
— Наташ, а ты какие огурцы больше любишь — самоопыляемые или те, что пчёлами опыляются? — как-то спросила свекровь за обедом.
По её тону было ясно: настоящего ответа она не ждёт. Вопрос прозвучал скорее как повод показать, насколько хорошо она разбирается в огородных тонкостях.
— Мне всё равно, — сказала Наталья, отодвигая чашку. — Я цветами занимаюсь, не овощами.
— Ну вот, видишь, — тут же обернулась Татьяна Сергеевна к сыну. — А сколько разговоров было из-за какого-то забора. Забор на стол не поставишь, а огурцы — пожалуйста, свеженькие, свои.
Наталья ничего не ответила. Просто поднялась, взяла свою тарелку и отнесла её к мойке.
Поздно ночью, когда Андрей уже спал, она вышла на веранду с ноутбуком. Под пледом, в полумраке, она открыла сайты нескольких фирм и принялась сверять цены на металлопрофиль и сотовый поликарбонат. Ей нужно было понять, сколько всё это может стоить на вторичном рынке, если продавать не как старый хлам, а как почти новый материал.
Расчёты выходили вполне приличные. Один только каркас мог потянуть примерно на шестьдесят тысяч гривен. Листы поликарбоната — ещё около пятидесяти тысяч, если снять их аккуратно, не поцарапать и не поломать.
В сумме получалось около ста десяти тысяч гривен. Потом, конечно, нужно было вычесть демонтаж.
Не сто шестьдесят тысяч, которые ушли на эту затею, но всё равно ощутимая сумма. И главное — место снова освободится. Она наконец сможет вернуться к своему первоначальному плану и поставить забор там, где хотела.
Наталья закрыла ноутбук, но сразу в дом не пошла. Ещё немного посидела на веранде, прислушиваясь к ночной тишине и тихому поскрипыванию старой яблони в саду.
Прошла ещё неделя. В назначенный день приехали рабочие из «ГринЛайн Сервис» — двое мужчин на грузовой «Газели». Они прошли к теплице, внимательно осмотрели конструкцию, промерили профиль рулеткой, постучали по листам поликарбоната, проверяя толщину и состояние.
— Материал свежий, хороший, — сказал старший, представившийся Вадимом. — Профиль сорок на сорок, оцинковка нормальная. Поликарбонат тоже достойный, «Термоплекс», марка известная, десять миллиметров.
— Сколько можете предложить? — спросила Наталья.
Вадим снова окинул взглядом теплицу, будто прикидывал окончательно.
— За каркас дадим шестьдесят пять тысяч гривен. За панели — пятьдесят пять. Всего выходит сто двадцать. Демонтаж у нас стоит десять тысяч гривен, но раз материалы забираем себе, сделаем скидку — возьмём пять.
— То есть мне переведёте сто пятнадцать тысяч?
— Да, всё верно. Можем наличными, можем на карту — как вам удобнее.
— На карту, — без колебаний сказала Наталья.
— Тогда когда разбирать будем?
Она на секунду задумалась, хотя дату уже давно выбрала.
— В следующий четверг сможете?
— Сможем. Записываю.
Наталья сохранила номер Вадима, договорилась о времени и проводила их до ворот. Когда машина уехала, она ещё раз медленно обошла теплицу по кругу. Пальцами провела по гладкой панели, потом по холодному металлу каркаса. Это было похоже на прощание с вещью, которая стояла на её земле, но так и не стала по-настоящему её.
В четверг Наталья взяла на работе отгул. Начальнице она сказала, что нужно решить вопрос на даче. Андрей в этот день был в городе, его смена заканчивалась только вечером. Будний день она выбрала специально: не хотела, чтобы рядом оказался кто-то из семьи мужа, особенно Татьяна Сергеевна.
Бригада приехала ровно в девять утра. Вадим и его напарник Антон сразу взялись за дело. Начали сверху: один держал лист, второй аккуратно выкручивал саморезы шуруповёртом. Поликарбонат снимали по одному листу, не торопясь, чтобы не треснул и не пошёл волной.
На участке раздавался ровный, прерывистый звук работы: короткое жужжание шуруповёрта, пауза, снова жужжание. Листы складывали у соседского забора в аккуратную стопку, перекладывая их картоном, чтобы поверхность не поцарапалась.
К обеду вся обшивка была снята. Теплица осталась без прозрачных стен и крыши. Один зелёный металлический каркас торчал посреди участка, похожий на рёбра какого-то огромного животного.
— Теперь саму основу разбирать будем, — сказал Вадим, вытирая лоб рукавом. — Думаю, ещё часа два понадобится.
Наталья сидела на веранде и смотрела, как исчезает то, что несколько недель давило ей на нервы. Иногда она подходила ближе, наблюдала, как рабочие откручивают соединения, снимают дуги, вытаскивают стойки. Радости она не испытывала. Скорее — облегчение. То, что она долго прокручивала в голове, наконец происходило в реальности и уже близилось к концу.
К четырём часам от теплицы не осталось ничего. Трубы лежали в кузове «Газели» ровными рядами, рядом были сложены листы поликарбоната. На земле осталась только утоптанная прямоугольная площадка и несколько ямок там, где раньше держались бетонные основания.
— Бетон тоже вынимать? — уточнил Антон.
— Да, пожалуйста, — кивнула Наталья. — Хочу, чтобы здесь всё было чисто.
Мужчины выкопали остатки оснований, засыпали углубления землёй из компостной кучи и разровняли участок граблями. Теперь на месте теплицы был просто ровный кусок земли — пустой, свободный, будто освобождённый от чужого решения.
Вадим достал телефон, открыл калькулятор и быстро что-то пересчитал.
— Значит, итог такой: сто пятнадцать тысяч гривен вам переводом, уже с учётом демонтажа. Продиктуете номер карты?
Наталья назвала реквизиты. Через несколько минут телефон коротко вибрировал: пришло уведомление о зачислении.
— Спасибо, — сказала она. — Всё сделали аккуратно.
— Обращайтесь, если что, — ответил Вадим и залез в кабину.
«Газель» выехала за ворота и покатила по дороге, подняв за собой лёгкую пыль. Наталья осталась одна. Она долго смотрела на пустое место, где ещё утром стояла большая добротная теплица из «Термоплекса».
Потом достала телефон и набрала Андрею сообщение: «Теплицы больше нет. Я продала её как металлопрофиль и стройматериалы. Деньги вернулись мне на карту. Вечером поговорим».
Ответ пришёл не сразу. Вернее, сначала не пришёл вовсе. Наталья успела пройтись вдоль участка, мысленно отметить, где теперь лучше поставить столбы для забора, где сделать калитку и как развернуть дорожку.
Ближе к семи вечера она услышала у ворот звук подъехавшей машины.