Андрей появился на участке почти сразу после того, как заглушил двигатель у ворот. Машину он даже не стал загонять во двор — бросил снаружи и быстрыми, жёсткими шагами пошёл туда, где ещё недавно возвышалась теплица.
На месте каркаса теперь оставался только ровный прямоугольник примятой земли и несколько следов от опор. Андрей остановился, оглянулся по сторонам, словно надеялся, что всё это какая-то нелепая ошибка и теплица просто перенесена в другой угол.
— Ты правда это сделала? — спросил он глухо, даже не повернувшись к Наталье.
— Правда, — спокойно ответила она.
— Наталья, это же были вложения в дачу! В хозяйство! Мы деньги не на ветер бросали!
— Это были мои деньги, — напомнила она. — И потратили их без моего согласия. На вещь, которую я не просила и не собиралась покупать.
Андрей резко провёл рукой по волосам.
— Мама меня теперь живьём съест. Она же старалась, подбирала материалы, советовалась с соседями, всё продумывала…
— Твоя мама почему-то не посчитала нужным спросить, нужна ли мне теплица вместо забора.
— Но ты могла хотя бы сказать заранее!
— Я говорила, Андрей. Ещё месяц назад. Прямо сказала: мне нужен забор, а не теплица. Только ты решил, что это неважно.
Он опустился на ступеньку веранды и сжал голову ладонями.
— И что теперь?
— Теперь у меня снова есть часть денег, — сказала Наталья. — Сорок шесть тысяч гривен вернулись на карту. Плюс то, что я успела отложить за последний месяц. Я найму рабочих и поставлю забор, как собиралась с самого начала.
— А если мама узнает?
— Она в любом случае узнает. Участок не в лесу, соседи всё видели. Скрывать тут нечего.
Андрей поднял на неё глаза.
— Ты хоть представляешь, что она скажет?
— Представляю, — ответила Наталья. — Но её слова уже не изменят моего решения.
Он больше ничего не произнёс. Так и сидел на ступеньке, уставившись на пустое пыльное место, где ещё вчера стоял зелёный каркас.
Поздно ночью Наталья проснулась от приглушённого голоса. Андрей разговаривал по телефону в соседней комнате. Слов она почти не слышала, но отдельные обрывки всё же долетали: «мама», «я не знал», «она сама так решила».
Наутро он молча собрал сумку.
— Я пока поживу у мамы, — сказал Андрей, застёгивая молнию. — Тебе надо подумать. Мне тоже.
— Хорошо, — ответила Наталья.
Он посмотрел на неё с раздражённым удивлением.
— И всё? Даже не остановишь?
— А зачем? — она пожала плечами. — Судя по тому, как быстро ты сложил вещи, решение ты уже принял.
Андрей на секунду застыл с сумкой в руке. Потом вышел, закрыв дверь громче, чем требовалось.
Квартира сразу стала непривычно тихой. Наталья поставила чайник, заварила себе крепкий чай и села за кухонный стол. Перед ней лежал блокнот с расчётами. Она открыла нужную страницу, зачеркнула строку: «теплица, факт, минус шестьдесят четыре тысячи», а рядом аккуратно вывела: «возврат — сорок шесть тысяч гривен».
Потеря составляла восемнадцать тысяч. Не лучший результат, конечно. Но это было несравнимо лучше, чем остаться вообще без денег, без забора и с ненужной теплицей посреди участка.
В следующую субботу Наталья нашла номер бригады Руслана Олеговича — той самой, с которой Андрей ещё весной вроде бы собирался договариваться насчёт ограждения.
— Здравствуйте, — сказала она, когда ей ответили. — Это Наталья Кузьмина. Мы весной обсуждали забор в Борисполе, помните?
— А, да, конечно, — отозвался мужчина. — Вы супруга Андрея Александровича?
— Да. Хочу вернуться к тому заказу. Материал, монтаж — всё, как планировали изначально.
— Тогда сумма была шестьдесят четыре тысячи гривен. Сейчас цены подросли, выйдет примерно семьдесят тысяч.
— Понятно, — сказала Наталья после короткой паузы. — Когда сможете приехать на замер?
— Во вторник на следующей неделе подойдёт?
— Подойдёт.
Она записала дату, положила телефон рядом с блокнотом и посмотрела в кухонное окно. За стеклом виднелась стена соседнего дома и полоска тяжёлого серого неба.
Прошёл месяц с того дня, как Андрей перебрался к матери. За это время он несколько раз приезжал за оставшимися вещами: забрал документы, коробку с книгами, зимнюю куртку, какие-то инструменты. Они разговаривали спокойно, коротко, почти официально. Без скандалов, но и без прежней близости.
— Как там дача? — спросил он однажды, ставя в прихожей коробку.
— Забор уже поставили, — ответила Наталья. — Зелёный профлист, калитка с замком.
— Нормально смотрится?
— Мне нравится.
Андрей помолчал, потом произнёс:
— Мама считает, что ты слишком резко поступила. Говорит, можно было всё обсудить.
— Мы два месяца пытались обсуждать, Андрей. Только разговоры ни к чему не привели.
Он не стал спорить. Просто кивнул, поднял коробку и ушёл к машине.
Теперь Наталья ездила на дачу по субботам одна. Сначала это казалось странным, потом стало даже удобным. Никто не советовал, не спорил, не объяснял, как «правильнее». Она сама решала, где будет дорожка, куда поставить лавку, какие кусты посадить у забора.
Вдоль нового ограждения она высадила несколько кустов жасмина и три молодые яблони. Саженцы купила на местном рынке — недорого, как раз на остаток тех денег, которые удалось вернуть после продажи теплицы.
Соседские куры больше не разгуливали по грядкам. Клумбы стояли целые, земля не была разрыта, рассада приживалась спокойно.
В одну из суббот к Наталье приехала мать, Светлана Юрьевна. Привезла банку домашнего варенья, немного пирожков и, как всегда, сказала, что «просто на часок». В итоге переоделась в старую кофту и взялась помогать дочери полоть грядки.
Некоторое время они работали молча. Только тяпки шуршали по земле да где-то за забором лаяла собака. Потом Светлана Юрьевна выпрямилась, осторожно потерла поясницу и присела на скамейку возле веранды.
— Ну как ты, дочка? — спросила она.
— Нормально, мам.
— Андрей на неделе звонил?
— Звонил. Спрашивал про какие-то документы для налоговой.
— И что у вас дальше? Разводиться будете?
Наталья посмотрела сначала на ровные ряды рассады, потом на новый зелёный забор, от которого на грядки ложилась аккуратная тень.
— Пока точно не знаю, — сказала она. — Но отдельно нам обоим сейчас спокойнее. Он у Татьяны Сергеевны, я здесь, на участке.
— Зато забор всё-таки поставила.
— Поставила.
Светлана Юрьевна помолчала, потом осторожно спросила:
— Тяжело было решиться разобрать теплицу?
Наталья стряхнула с колен прилипшую землю.
— Не тяжело, — сказала она. — Просто иначе уже было нельзя.
Мать кивнула, взяла бутылку воды, стоявшую в тени под скамейкой, и сделала несколько глотков.
— Значит, правильно сделала, — негромко произнесла она.
Наталья посмотрела на вечернее солнце, на молодые яблони, на грядки и на забор, который наконец-то ограждал её землю со всех сторон. Потом поднялась со скамейки, взяла тяпку и снова вернулась к работе.