В тот самый день, когда бывшая свекровь решила великодушно одарить меня своим «прощением», я стояла на кухне и драила холодильник. Не просто проходилась тряпкой по полкам — я буквально соскабливала въевшийся запах прошлой жизни, будто пыталась стереть всё, что когда‑то прилипло ко мне без спроса. Квартира была моей — полностью, от бетонных стен до последнего самореза.
Ипотеку я оформила через год после развода. Первоначальный взнос внесла из денег, которые предусмотрительно откладывала заранее, ещё до того, как брак начал трещать по швам. Тогда я не могла объяснить это логикой, но чувствовала кожей: женщине необходимо своё пространство. Такое, куда никто не ворвётся без предупреждения, не станет перекладывать посуду в шкафах и поучать, как правильно развешивать занавески.
Оксана Павловна позвонила ровно в двенадцать дня. Я ожидала сотрудника из управляющей компании — вентиляция в ванной выла так, что по ночам невозможно было уснуть. Поэтому распахнула дверь сразу, даже не взглянув в глазок.
И застыла.
На пороге стояла она — с тортом в прозрачной упаковке. Высокая, подтянутая, с безупречной укладкой: седые волосы лежали аккуратными волнами, как в старых парикмахерских, где она отработала больше трёх десятилетий. Неброский макияж, светлый брючный костюм. От неё тянуло дорогой пудрой и лёгким цветочным ароматом — кажется, ландышем.
— Аннушка, — пропела она тем тоном, каким разговаривают с неразумными детьми, — я пришла с добром.
Будто мы расстались вчера. И будто виновата во всём была исключительно я.
Я стояла перед ней в выцветшей футболке и старых джинсах, с мокрыми руками и, вероятно, растерянным выражением лица. Два года мы не виделись. Ни звонков, ни сообщений. И вдруг — визит.
— Оксана Павловна, — я опёрлась плечом о косяк, перекрывая проход, — у меня сегодня гости. Я занята подготовкой. Сейчас не самый удобный момент.
— Прекрасно! — оживилась она и шагнула вперёд. Я машинально отступила — и этого оказалось достаточно. Она уже оказалась в прихожей, осматривая всё вокруг внимательным, оценивающим взглядом. — Значит, и я посижу с вами. Сколько можно хранить обиды? Два года прошло.
Она сунула мне коробку с тортом. Бисквитный, с кремовыми розами и аккуратной надписью «С новосельем». Я взяла его автоматически — так принимают хрупкую вещь, чтобы не уронить.
В мой дом только что вошла женщина, которая после развода обзванивала знакомых и жаловалась, что её сына «довели». Та самая, что в день моего отъезда стояла в дверях кухни, молча наблюдая, как я собираю чемоданы, а потом бросила мне в спину: «Ни одна порядочная женщина не уходит от мужа. Уходят те, кто сам гуляет и боится разоблачения».
Теперь она разгуливала по моей прихожей, разглядывая крючки с одеждой и новый пуф у зеркала.
— Уютно, — заметила она. — Хотя коридор, конечно, тесноват. Ванная совмещённая?
Я закрыла дверь и медленно втянула воздух.
Квартира была однокомнатной — тридцать восемь квадратных метров в новостройке на шестнадцатом этаже. Кредит на пятнадцать лет. Пять лет я копила на первый взнос, работая в компании по оптовым поставкам мебельной фурнитуры.
Должность специалиста по закупкам не приносила радости — серые будни, таблицы, отчёты. Я терпела её исключительно ради стабильной зарплаты. После развода взяла дополнительную работу: делала сметы для небольших мебельных мастерских. Деньги поступали небыстро, но регулярно.
Жильё получилось светлым. В комнате — огромное окно во всю стену, кухня — крошечная ниша. Ремонт делала бригада из области, по рекомендации коллеги. Трое мужчин управились за месяц.
Без излишеств, без роскоши. Зато своё. И только моё.
Оксана Павловна, не дожидаясь приглашения, прошла в комнату.
— Окна на юг? Отлично. Зимой будет тепло, — она коснулась подоконника. — Пластик недорогой, профиль простой. Но для начала пойдёт.
Из пакета, кроме торта, она достала стеклянную банку и поставила её на подоконник — я даже не заметила, когда.
— Абрикосовое варенье. Сама варила. Ты ведь любила такое.
Я не успела ни поблагодарить, ни отказаться. Она уже рассматривала книжные полки.
Торт я оставила на кухонной столешнице и прислонилась к холодильнику. В кармане джинсов лежал телефон. Я коснулась его пальцами, но доставать не стала. Кому звонить? Юлия придёт только через несколько часов. Остальные — коллеги и пара знакомых Дмитро, с которыми после развода у меня сохранились спокойные отношения.
— Оксана Павловна, — произнесла я, стараясь держать голос ровным, — сегодня я праздную переезд. Придут мои друзья. И если честно, я не понимаю, зачем вы здесь.
Она медленно повернулась ко мне. Улыбка всё ещё держалась на её лице.