Я оттащила стол от компьютерного столика, аккуратно расстелила свежую скатерть — серую, с тонкой вышивкой по краю. Ткань легла ровно, без складок, будто подчёркивая: здесь всё по‑настоящему, без притворства.
На столе постепенно выстроились блюда: несколько салатов, мясная и сырная нарезка, запечённая курица с ароматными специями, тушёные овощи, хлеб, пучки зелени. Ничего вычурного — без деликатесов и показной роскоши, но всё приготовлено своими руками и от чистого сердца. Оксану Павловну я усадила во главе стола. Сама заняла место напротив — так между нами оставалось пространство, которое мне сейчас было необходимо.
Первое время беседа крутилась вокруг новой квартиры: кто как обустроился, где нашли мебель, какие соседи. Оксана Павловна больше слушала, чем говорила. К еде почти не притронулась — лениво поводила вилкой по салату, отщипнула крошечный кусочек сыра и отставила тарелку. Спина у неё оставалась идеально прямой, в пальцах — бокал с минералкой. Я несколько раз ловила на себе её пристальный взгляд — холодный, оценивающий. Она явно чего-то ждала. И в конце концов дождалась.
Разговор плавно перешёл к семейным историям. Виктория с улыбкой рассказывала о своей свекрови, которая жила в Харькове и наведывалась дважды в год, превращая каждый визит в экзамен на профпригодность.
— В прошлый приезд она перемыла всю кухню и объявила, что я не умею вести хозяйство, — смеялась Виктория.
— А моя первая свекровь пыталась объяснять, как правильно складывать простыни, — подхватила Светлана.
Все оживились, стали перебрасываться похожими историями. Смех зазвенел, кто-то махнул рукой, кто-то покачал головой. И в этот момент Оксана Павловна медленно опустила бокал на стол. Осторожно — но стекло всё равно звякнуло слишком громко.
— Девочки, — произнесла она размеренно, — вы тут сетуете на свекровей, а я вам скажу иначе.
Голоса стихли. Я ещё до её следующей фразы почувствовала, как внутри всё напряглось. По тому, как она поправила идеально уложенные волосы. По знакомой, слегка поучительной интонации.
— Проблема молодых жён в том, что им не хватает терпения. Мужчина — существо свободное. Его нельзя держать на коротком поводке. Женщина должна быть мудрой: не устраивать сцен, не гнать из дома, а создать такую атмосферу, чтобы ему самому хотелось возвращаться. — Она медленно обвела взглядом притихших гостей. — Вот Анна, например… Умная, красивая — спору нет. Но не сумела удержать Дмитро. А ведь мужчине иногда нужна лёгкая интрижка. Не всерьёз же, не насовсем. Так, мимолётное увлечение. А она — сразу скандал, чемоданы, развод. И что в итоге? Дмитро мается. А могла бы закрыть глаза — и жили бы дальше.
Тишина стала густой, как перед грозой. Где-то за окном хлопнула форточка — звук прозвучал отчётливо, будто в комнате. Юлия медленно отложила вилку. Иван откинулся на спинку стула, скрестив руки. Виктория уставилась в узор скатерти.
Я смотрела на Оксану Павловну — на её чёткий профиль, на алую помаду, не смазанную ни на миллиметр, на аккуратные локоны — и ощущала, как внутри поднимается холодная, прозрачная злость.
Она обвинила меня. Вслух. При людях, которых я впустила в свой дом. Пришла под видом примирения — и выждала момент. Два года молчания, чтобы сегодня, при свидетелях, снова поставить меня на место. Отравить моё новое пространство одной фразой.
И назвать измены сына «лёгким увлечением». Почти невинной шалостью, которую разумная жена обязана простить.
Я положила ладони на стол, чувствуя прохладу ткани под пальцами, и заговорила — тихо, ровно, без дрожи.
— Оксана Павловна, давайте уточним. Вы имеете в виду три случая, когда я лично заставала Дмитро с другими женщинами. Три — это только те, о которых я узнала.
Я перевела дыхание.
— Каждый раз он клялся, что это в последний раз. И каждый раз я верила. После третьего эпизода стало очевидно: дело не в «увлечениях». Дмитро просто не нужен брак. Ему нужен дом, где его накормят, постирают рубашки и не зададут лишних вопросов. А я вопросы задаю. И молчать не умею.
Я выдержала паузу.
— И называть это «лаской на стороне» я не собираюсь. Есть другие слова: измена. Предательство. Унижение. Если для вас это пустяк — вы вправе так считать. Но не здесь. Не за моим столом.
Оксана Павловна поджала губы. Бокал едва заметно дрогнул в её руке.
— Анна, зачем же так резко… при всех… — попыталась она сгладить.
— Это вы начали при всех, — спокойно ответила я. — И я закончу тоже при всех. Два года вы ни разу не поинтересовались, как я живу. Не позвонили, не написали, не предложили помощи, когда я осталась одна. Зато звонили общим знакомым и рассказывали, что это я «довела» Дмитро. А сегодня вы приходите ко мне домой с тортом и объясняете, что я должна была терпеть измены.
Я медленно поднялась из-за стола.
— Вы пришли не мириться. Вы пришли вернуть мне чувство вины. Чтобы я снова почувствовала себя неправильной. Но этого больше не будет. Я не виновата. И оправдываться не собираюсь — ни перед вами, ни перед кем бы то ни было.
Сказав это, я обошла стол и направилась к кухонной столешнице.