Её улыбка не дрогнула — всё та же учтивая, с лёгкой тенью покровительства.
— Вот именно, я и говорю — пора мириться, — произнесла она мягко. — Два года прошло, Анна. Разве стоит столько времени держать обиду из‑за того, что у вас с Дмитро не вышло? Мне уже шестьдесят семь. Хочется, чтобы в семье был порядок, по‑человечески всё.
— У нас не «не вышло», — спокойно поправила я. — Дмитро изменял мне. Трижды. Это только то, о чём я узнала. Сколько было на самом деле — даже думать не хочу.
Оксана Павловна едва заметно передёрнула плечами, будто я произнесла что‑то непристойное.
— Ах, Анна, кто теперь это вспоминает? Жизнь долгая. Нужно уметь отпускать и прощать.
— Я и отпускала, — медленно ответила я. — Два раза закрывала глаза. На третий собрала чемодан и подала на развод.
Она тяжело вздохнула и принялась изучать комнату. Взгляд её скользнул по стенам, задержался на книжных полках. Я почти физически ощущала, как в её голове формируется перечень моих «промахов»: диван не самый новый, книг слишком много, телевизор маленький.
— Ты всегда была чрезмерно принципиальной, — вынесла она вердикт. — А Дмитро по характеру мягкий. Ему нужна женщина, которая понимает мужскую натуру.
Я промолчала. Подошла к раковине, включила воду, ополоснула ладони, хотя они были чистыми. Вытерла их полотенцем, достала вазочку, переложила в неё печенье. Простые, повторяющиеся движения помогали не сказать лишнего.
Она по‑прежнему стояла посреди комнаты. Мне стало душно. Захотелось распахнуть окна настежь, несмотря на ноябрьский холод, впустить в квартиру ледяной воздух, чтобы он выветрил тяжёлый аромат её духов и напряжение вместе с ним.
— Я останусь, — произнесла она вдруг, словно речь шла о само собой разумеющемся. Не вопрос — решение.
Я внимательно посмотрела на неё. Шестьдесят семь лет. Дмитро — единственный ребёнок, поздний, выстраданный. Его отец ушёл, когда мальчику было восемь: собрал вещи и исчез, не помогая ни копейкой. Оксана Павловна тянула всё одна — брала клиенток на дом, работала без выходных, выкручивалась как могла.
И вырастила мужчину, который был уверен: женщина обязана нести всё на себе, а ему позволено многое.
Я понимала причины. Но понимание не равно принятию.
— Оставайтесь, — сказала я наконец. — Только без сцен. Сегодня у меня новоселье.
Она удовлетворённо кивнула, словно добилась маленькой победы, и устроилась в кресле у окна, аккуратно разгладив стрелки на брюках.
— Вот и прекрасно. Я тихонько посижу. Ты же ещё готовишь? Не буду мешать.
Следующие три часа я занималась столом и одновременно слушала её замечания. Они долетали до меня обрывками: «полотенца не сочетаются», «книги только пыль собирают», «вытяжка слабовата — эконом-вариант, сразу видно».
Я молча шинковала овощи, раскладывала закуски, проверяла курицу в духовке и думала о том, что два года — это и мало, и много одновременно.
За это время я успела снять квартиру, пережить три месяца бессонницы, когда казалось, что всё разрушено, сменить работу на более прибыльную, оформить ипотеку, сделать ремонт и въехать сюда.
И за все эти дни Дмитро ни разу не позвонил. Ни одного вопроса — как я, нужна ли помощь, справляюсь ли. А теперь его мать сидит в моём кресле и говорит о великодушии.
Гости начали подтягиваться к четырём. Первой появилась Юлия — влетела в прихожую с пакетами, увидела незнакомую женщину и вопросительно вскинула брови. Я успела шепнуть ей пару слов. Она тихо присвистнула и громко объявила:
— С новосельем тебя, дорогая!
Следом пришли Олег и Светлана — мои коллеги из отдела закупок. Оба около тридцати пяти, с ироничным взглядом на жизнь и неизменным чувством юмора. Потом подъехала Виктория — мы дружили ещё со студенческих лет, и она единственная осталась рядом после развода. С ней был её муж Максим — высокий, спокойный, механик на судоремонтном заводе, человек немногословный, но меткий.
Последним появился Иван — когда‑то общий с Дмитро приятель, который неожиданно поддержал меня после расставания. Он вручил огромный букет и заявил:
— Ну что, хозяйка, показывай свои хоромы.
Я водила их по квартире. Все рассматривали ремонт, обсуждали планировку, сетовали на крошечный санузел от застройщика. Оксана Павловна в своём кресле держалась так, будто сидит в театральной ложе, и благосклонно принимала приветствия.
С каждым новым гостем она знакомилась торжественно, представляясь полным именем и обязательно добавляя:
— Я Оксана Павловна, бывшая свекровь Анны. Мы решили оставить прошлое позади и начать всё заново.
После этих слов Юлия выразительно посмотрела на меня. Я едва заметно пожала плечами: её инициатива.
Когда все наконец уселись, в комнате стало шумно и по‑домашнему тепло. Я отодвинула стол от стены, поставила дополнительную табуретку и принесла ещё один стул, чтобы каждому хватило места за общим столом.