а ещё заявляла, будто мне здесь не место и я не подхожу для такого бутика. Посоветовала отправиться на рынок, сказала, что я напрасно отнимаю у неё время. Поинтересовалась, не собираюсь ли я расплачиваться пенсией в рассрочку и не собрали ли мне деньги внучки. Потом намекнула, что, вероятно, у меня есть какой-то «сахарный дедушка», который меня содержит. И в довершение заметила, что морщины на шее выглядят некрасиво, поэтому платья с вырезом мне лучше не надевать.
Светлана Андреевна заметно побелела. Папку она стиснула так крепко, что пальцы побледнели на сгибах.
— Алина, — произнесла она негромко, но каждое слово прозвучало отчётливо. — Это действительно было?
— Да она всё переворачивает! — сорвалась на визг продавщица. — Я просто пошутила, и всё! У нас ведь атмосфера свободная, не казённая! Я со всеми покупателями так разговариваю, никто раньше не жаловался!
— Свободная атмосфера — это замечания про пенсию и «сахарного дедушку»? — губы управляющей сжались в узкую линию. — Алина, мы с вами уже не один раз разбирали ваш стиль общения. За последние шесть месяцев у вас три письменных замечания. Такое поведение недопустимо ни при каких обстоятельствах.
— Ой, ну бросьте! — Алина раздражённо махнула рукой. — Она же платье всё равно купила! Заплатила двадцать семь тысяч гривен! Значит, всё в порядке, разве нет?
— В порядке? — Я спокойно открыла сумку, достала паспорт и документы на право собственности. Разложила их и подвинула по стойке к Светлане Андреевне. — Будьте добры, посмотрите внимательно.
Управляющая взяла бумаги. Сначала раскрыла свидетельство, пробежала глазами строки, затем замерла. Краска окончательно сошла с её лица. Она подняла взгляд на меня, снова уставилась в документ, потом опять посмотрела мне в глаза.
— Боже мой, — почти беззвучно выдохнула она. — Татьяна Михайловна… Простите, пожалуйста. Я сразу вас не узнала. Вы… вы очень изменились. То есть выглядите моложе… проще… совсем иначе.
Алина вытаращилась на неё.
— Что? Кто она вообще такая?
— Это Татьяна Михайловна, — медленно сказала Светлана Андреевна, словно ей трудно было произносить каждое слово. — Владелица этого бутика и всего здания. Месяц назад она выкупила помещение, бизнес, товарные остатки — всё полностью — за семь миллионов двести тысяч гривен. И ты только что назвала её бабулей. А потом ещё сказала, что деньги ей даёт «сахарный дедушка».
Повисла такая тишина, что, казалось, стало слышно гудение ламп под потолком.
Алина застыла с полуоткрытым ртом. Лицо у неё сначала стало мертвенно-бледным, затем вспыхнуло пятнами, а через секунду снова побелело. Она сделала шаг назад, упёрлась в стену и вцепилась ладонью в стойку, будто пол под ногами внезапно качнулся.
— Я… я ведь не знала, — пробормотала она. — Я же не видела… Простите, я думала…
— Вы думали, что с женщинами постарше можно разговаривать как угодно, — спокойно договорила я за неё. — Потому что, по-вашему, они не заслуживают уважения. Потому что вы заранее решили, что у них нет денег. Потому что возраст для вас — повод для насмешки. Потому что таким людям, как я, по вашей логике, место на рынке, а не в бутике.
— Нет! Я совсем не это хотела сказать! — Алина обеими руками схватилась за голову. — Я просто ляпнула, не подумав! Это была шутка!
— Шутка, — повторила я. — То есть унизить человека для вас означает пошутить. Очень показательно. Светлана Андреевна, сколько Алина получает в месяц?
— Двадцать шесть тысяч гривен, — тихо ответила управляющая.
— И за какую работу ей платят эти деньги?
— За обслуживание покупателей. Консультации, продажи, оформление покупок.
— Тогда скажите честно: как она справляется с покупателями? Хорошо?
Светлана Андреевна несколько секунд молчала. Потом опустила глаза.
— Нет, — признала она. — Если говорить откровенно, плохо. Жалобы уже были. За последний год — несколько раз. Люди говорили, что Алина грубит, ведёт себя надменно, смотрит на клиентов свысока. Бывали ситуации, когда покупатели просто разворачивались и уходили без покупки именно из-за её манеры общения.
— Почему тогда она до сих пор работала здесь?
— Я собиралась её уволить, — устало вздохнула управляющая. — Но боялась остаться без продавца. В нашей сфере найти опытного и подходящего человека непросто. Я надеялась, что Алина возьмётся за ум, изменит поведение. Делала замечания, проводила разговоры.
— Не изменила, — подвела я итог. — Значит, пора прекратить это. Алина, вы уволены. С сегодняшнего дня. Получите расчёт и можете быть свободны.
Продавщица судорожно вцепилась в край стойки.
— Вы не можете так со мной поступить!