Но не увидела ни тени раскаяния, ни малейшего колебания. Перед ней было всё то же упрямое, глухое убеждение: он прав, потому что так решил. Он дал слово. От её имени. Её деньгами.
— Ты, значит, пообещал? — Елена сама удивилась, насколько спокойно и тихо прозвучал её голос. Без крика, без дрожи, почти ровно. — Тогда сам и выполняй своё обещание. Оформляй кредит. Продавай машину. Устраивайся разгружать фуры по ночам.
Андрей резко вскинулся, будто его ударили. На щеках у него проступили неровные красные пятна.
— Машину? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Она мне нужна для работы! И какой кредит, Елена? С моей официальной зарплатой мне никто сто шестьдесят тысяч гривен не даст! У тебя голова на месте? В семье беда, а ты трясёшься над своими сбережениями!
— Это не просто сбережения, Андрей, — произнесла она всё так же негромко. — Это три года, когда я спала по четыре часа. Это мои субботы и воскресенья, проведённые за чужими отчётами и балансами, пока ты валялся на диване перед хоккеем. Это подарок мамы на мой пятидесятый день рождения. И беда не у нас в семье. Это твоя взрослая, избалованная и ленивая дочь теперь расплачивается за собственную глупость.
Елена поднялась, подошла к плите и выключила конфорку, убрав сковороду в сторону. Есть уже совершенно не хотелось.
— Завтра я перевожу деньги санаторию. На этом разговор закончен.
К вечеру входная дверь грохнула так, что с крючка в прихожей сорвалась куртка. Приехала Кристина. Елена как раз вышла из ванной, обмотав мокрые волосы полотенцем. Падчерица даже не сочла нужным поздороваться. Она прошла прямо в гостиную, где Андрей, нахмурившись, сидел у телевизора, и плюхнулась на диван, не потрудившись снять сапоги.
— Пап, сколько мне ещё ждать? — с порога начала она раздражённо. — Эти уроды уже звонили. Сказали, завтра приедут по адресу регистрации. А я, между прочим, у мамы прописана! У неё давление подскочит!
Елена вошла следом и остановилась у двери.
— Кристина, сними обувь. Я вчера ковёр чистила.
Та демонстративно закатила глаза, но сапоги всё-таки стащила и бросила их рядом с диваном, как попало.
— Елена, ну скажи ты уже своему мужу, чтобы он перевёл деньги. Это вообще не шутки. У меня серьёзные проблемы.
— Скажу, — спокойно кивнула Елена. — Андрей, объясни своей дочери, где ей взять нужную сумму.
Она опустилась в кресло и положила полотенце на колени. Кристина растерянно посмотрела то на отца, то на мачеху, явно не понимая, что происходит.
— В смысле? — протянула она. — Папа сказал, что ты поможешь. У тебя же там вклад какой-то был, на крайний случай. Вот он и наступил.
Она произнесла это буднично, почти равнодушно, словно просила не деньги, а щепотку соли у соседки. В её представлении всё выглядело предельно просто: у неё неприятности, у Елены есть средства. Значит, Елена обязана их отдать.
— Мой крайний случай ещё не наступил, Кристина, — ровно ответила Елена. — Эти деньги отложены на моё лечение. И закрывать твои микрозаймы я ими не собираюсь.
Кристина резко подалась вперёд. Её ухоженное, надменное лицо перекосило от злости.
— Лечение? Да ты здоровее всех нас! Ну поболела спина, велика беда. Намажешься мазью — и пройдёт. А меня реально могут покалечить! Тебе какие-то бумажки дороже живого человека?
Андрей вскочил с дивана и встал между ними, будто собирался разнять драку.
— Елена, хватит устраивать спектакль! Ты же видишь, у девочки нервы на пределе. Дай карту, я сам всё перечислю. Мы вернём. Я буду откладывать с зарплаты, Кристина наконец устроится на нормальную работу. За год, максимум за два рассчитаемся.
Елена мысленно усмехнулась. Вернут. Конечно. Они уже однажды «возвращали» ей деньги — два года назад, когда она дала Кристине сумму на подержанную иномарку. Через месяц машина была разбита, ремонт оплачивал Андрей, взяв потребительский кредит, который потом полтора года гасили всем домом, урезая расходы на всём подряд. Своих денег Елена тогда больше не увидела.
— Нет, Андрей, — сказала она твёрдо. — Карту я не дам.
Она поднялась из кресла. Разговор окончательно потерял смысл.
— Можете кричать, давить на жалость, обижаться, разыгрывать трагедию. Можете хоть коллекторам пожаловаться, что у вас злая мачеха. Это не моя история. Я свои трудности решаю сама и вам советую научиться тому же.
Кристина вскочила на ноги, сжав пальцы в кулаки.
— Да ты просто жадная эгоистка! Ты меня всегда ненавидела! Пап, как ты вообще с ней живёшь? Она за каждую гривну удавится!
— Кристина, следи за словами, — Елена почувствовала, как внутри поднимается тяжёлая, ледяная ярость. — Ты находишься в моей квартире.