Алина аккуратно вернула распечатки на прежнее место, будто они могли оставить следы на её пальцах. Потом взяла зарядное устройство, задвинула ящик и вышла из кабинета так же тихо, как вошла.
Ночью сон к ней так и не пришёл. Слёз тоже не было. Внутри словно что-то изменило форму: та часть, которую она годами считала уязвимой и мягкой, вдруг оказалась твёрдой, почти холодной. Она лежала в темноте и думала уже не о том, как Дмитрий с ней поступил. Она думала о том, что теперь сделает она.
К рассвету решение сложилось окончательно.
Самым тяжёлым оказалось выдержать следующие несколько дней. Приходилось играть прежнюю жизнь: варить кофе, садиться с ним за один стол, интересоваться его делами, кивать в нужных местах и даже улыбаться, когда он шутил. Дмитрий не заметил ни малейшей перемены. И это, как ни странно, многое о нём объясняло.
Она даже помогала ему выбирать гостиницу. Он показывал ей снимки на экране, рассказывал, что летит с коллегами обсудить важный проект, что иногда, мол, полезно сменить место, выдохнуть, посмотреть на задачу свежим взглядом. Ты же понимаешь, любимая. Алина понимающе кивала и предлагала вариант с самым красивым видом на море.
Пусть эта поездка запомнится ему как следует.
В день вылета она вышла вместе с ним к такси. Поцеловала в щёку, пожелала хорошей дороги и помахала вслед, пока машина не скрылась за поворотом.
Потом поднялась обратно, спокойно выпила кофе и достала чемодан, собранный ещё накануне.
В аэропорту Алина держалась на расстоянии. Тёмные очки, иначе уложенные волосы, непривычная для неё манера двигаться — всё это было скорее для собственного спокойствия. На самом деле Дмитрий обладал редким талантом не видеть жену, если не предполагал, что она может оказаться рядом.
Он стоял у стойки регистрации с женщиной. Оксана оказалась моложе, чем Алина представляла. У неё был тот особенный уверенный вид, который бывает у женщин, искренне считающих, что чужой муж с букетом в аэропорту — это романтическое приключение, а не явный повод насторожиться.
Алина прошла к выходу на посадку. Нашла своё место в салоне, пристегнулась и закрыла глаза. Она слушала, как двигатели набирают мощность, как самолёт ускоряется по полосе, как земля уходит вниз.
И только тогда достала телефон.
Три счёта. Три блокировки.
Одно касание. Второе. Третье.
Барселона встретила их густым теплом, морским воздухом и белым сиянием улиц. Алина села в такси и отправилась не туда, где остановился Дмитрий, а в другой отель — тоже у воды, заранее оплаченный и оформленный на её имя. В номере она приняла душ, надела платье, которое слишком долго висело в шкафу без дела, и заказала бокал вина.
Телефон молчал примерно час.
Потом началось.
Первое сообщение выглядело почти безобидно: «Любимая, с картой какая-то проблема, можешь посмотреть?» Алина прочитала, положила телефон экраном вниз и сделала глоток вина. Через семь минут пришло второе — уже с заметной тревогой. Третье было раздражённым. Четвёртое она даже открывать не стала: в этот момент уже выходила из отеля.
Она шла по городу без определённого маршрута. Наслаждаться Барселоной Алина заранее не собиралась, но город словно сам втянул её в своё ленивое южное течение. Узкие улицы Готического квартала спасали от полуденной жары прохладной тенью. На рынке Бокерия пахло спелыми фруктами, свежей рыбой и специями. По Рамблас она двигалась медленно, почти бесцельно, останавливаясь возле музыкантов и витрин.
В небольшой галерее Алина задержалась перед картиной: женщина у окна, повернувшаяся спиной к зрителю, а за стеклом — море. Она долго смотрела на этот силуэт, потом купила открытку с той же репродукцией и спрятала её в сумку.
Звонки Дмитрия она замечала где-то на краю сознания — как далёкий гром во время прогулки. Слышно, но пока не страшно. Пусть гремит.
Отвечать она начала только вечером, когда уже сидела за столиком маленького ресторана неподалёку от Готического квартала. Перед ней стояла вода, лежало меню, а в воздухе пахло жареной рыбой и лимоном.
— Алина, что происходит? — голос Дмитрия сорвался почти сразу. — Карта не проходит вообще нигде. Нигде, понимаешь? Мы уже третий час тут сидим. Оксана хочет есть, я пытался объяснить, но она…
— Кто такая Оксана? — спокойно спросила Алина.
На другом конце повисла длинная пауза. В эту секунду он понял, что сказал лишнее.
— Это… коллега, — наконец выдавил он. — Я же говорил, мы летим командой, по проекту…
— Дмитрий, — произнесла Алина ровно. — Я видела распечатанные билеты.
Теперь молчание стало совсем другим. Глухим. Мёртвым.
— Ты можешь разблокировать счёт? — спросил он спустя несколько секунд.
Он не извинился. Не попытался ничего объяснить. Не стал оправдываться. Он просто попросил разблокировать счёт.