И в этот момент Алина вдруг очень ясно поняла: вот он, ответ на всё, что она пыталась объяснить себе последние недели. Не нужно было больше искать причины, оправдания, подтексты. Вся суть Дмитрия уместилась в одной короткой просьбе.
— Нет, — произнесла она спокойно и завершила звонок.
Он набрал её почти сразу. Алина посмотрела на экран и не ответила. Через минуту телефон снова задрожал на столе. Тогда она подозвала официанта, попросила меню и принялась рассматривать страницы с таким сосредоточенным видом, будто выбирала не ужин, а решение важнейшего делового вопроса.
Аппарат продолжал вибрировать у края столешницы, потом наконец умолк.
Она легко представила себе эту сцену: Дмитрий объясняет Оксане, что всё под контролем, просит немного подождать, делает вид, будто произошла какая-то мелкая банковская заминка. А Оксана, наверняка, уже смотрит на него иначе. Без прежнего восхищения, без мягкой романтической дымки в глазах. В незнакомом городе деньги перестают быть просто цифрами на счёте. Они превращаются в возможность уехать, поесть, добраться до отеля. В воздух, которым дышишь.
Спустя примерно час он позвонил с чужого номера.
— Я телефон у мужчины в баре попросил, — заговорил Дмитрий быстро, почти срываясь. — Алин, ну это уже за гранью. Я понимаю, ты обижена, злишься, но я реально стою посреди города, и у меня даже на такси ничего нет.
— У тебя, — поправила она.
— Что?
— У тебя ничего нет, Дмитрий. Ты всю жизнь пользовался моим. Это не одно и то же. Запомни, раз уж раньше не получилось.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Потом заказала морепродукты и спокойно допила второй бокал вина.
Позже выяснилось, что Оксана была не из тех женщин, которые долго изображают понимание. Выслушав сбивчивые объяснения Дмитрия — разумеется, сильно подчищенные, отредактированные и поданные так, будто «жена заблокировала карты» означало случайную техническую неисправность, а не точный удар в самое уязвимое место, — она потребовала от него решить вопрос. Причём немедленно.
Ей нужен был отель. Нормальный ужин. И, в конце концов, мужчина рядом, который ведёт себя как взрослый человек, а не стоит возле банкомата с лицом школьника, забывшего домашнее задание.
Дмитрий начал звонить всем подряд. Тем, кто мог бы помочь. Тем, кому он когда-то сам помогал. Тем, кого считал друзьями. Но желающих выручать его находилось немного. Одно дело — одолжить приятелю деньги. И совсем другое — переводить крупную сумму человеку, застрявшему в Испании с любовницей после того, как жена перекрыла ему доступ к счетам. В такой истории трудно было выбрать сторону и остаться при этом в собственных глазах приличным человеком.
Оксана сначала ждала его в кафе. Прошёл час. Потом второй. Затем терпение у неё закончилось.
Когда Дмитрий наконец вернулся с добытой суммой, столик оказался пуст. Он заметил её у барной стойки. Рядом сидел какой-то мужчина. Они разговаривали, и тот мужчина смеялся легко, свободно, без напряжения — так, как Дмитрий в тот момент смеяться уже не мог.
— Оксана, — позвал он.
Она повернулась. Сначала посмотрела на пачку купюр в его руке. Потом — на мужчину рядом с собой. Затем снова перевела взгляд на Дмитрия.
— Я уже всё решила, — сказала она. — Пабло поможет мне доехать до отеля.
— Кто это вообще такой? — выдавил он.
— Человек, у которого есть деньги на такси.
Дмитрий молча смотрел, как она берёт сумку, поднимается со стула, как незнакомец придерживает перед ней дверь. Через несколько секунд они вышли на улицу.
А он остался у стойки один, с мятыми чужими купюрами, зажатыми в кулаке.
Обратный билет Дмитрий оплатил сам — на последние деньги, которые сумел собрать.
В самолёте он сидел возле иллюминатора и смотрел, как внизу медленно отдаляется каталонское побережье, как исчезают красноватые крыши Барселоны и синяя полоса воды. К этому времени ярость внутри него уже перестала быть горячей и беспорядочной. Она затвердела, стала плотной, холодной, почти удобной.
Раскаяния не было. Дмитрий вообще не умел долго задерживаться в этом состоянии. Зато он прекрасно умел искать виноватого. И сейчас поиск оказался предельно простым: виновата была Алина.
Весь перелёт он мысленно составлял обвинительную речь. Она не имела права так поступать. Это были его возможности, его привычный доступ, его жизнь. Да, формально карты принадлежали ей, но она ведь сама когда-то открыла ему этот доступ. Значит, не могла просто взять и перекрыть его по своему желанию. Она хотела унизить его. Нарочно. Холодно. Расчётливо. Точно так же, как умел её отец: сначала дать, позволить привыкнуть, а потом одним движением отнять.
Он скажет ей это. Обязательно скажет. И вообще выложит всё, что думает.
Лифт поднял его на нужный этаж. Дмитрий вышел, прошёл к двери и открыл квартиру своим ключом.
Внутри было непривычно чисто. Даже слишком. Именно это он заметил первым — той острой, почти болезненной внимательностью, которая появляется у человека, когда он ещё не понимает, что случилось, но уже чувствует: что-то изменилось.
В прихожей стояли чемоданы. Три штуки. Аккуратно выстроенные в ряд, ровно, как на витрине. Его чемоданы.
Дмитрий замер у порога, не снимая обуви.
И в этот момент Алина появилась в дверном проёме кухни.