Перед Натальей Сергеевной сидел уже не самоуверенный хозяин положения, а растерянный взрослый мужчина, привыкший, что последствия его необдуманных поступков кто-нибудь обязательно разгребет вместо него — чаще всего мать.
— Мам, прошу тебя, не надо так, — пробормотал Дмитрий, не поднимая глаз от пола. — Этот покупатель… он не простой человек. У него знакомые в районной администрации, он сразу предупредил: если начнем выкручиваться, он мне такую жизнь устроит, что мало не покажется. Мы договорились, что завтра к десяти утра ты приедешь на оформление с паспортом и документами на собственность. Ну подпиши, пожалуйста. Ради меня. Мы теперь иначе пропадем.
Наталья Сергеевна посмотрела на сына долгим, усталым взглядом.
— А когда вы вытаскивали мои вещи из комнат и складывали их в картонные коробки, ты обо мне вспоминал? — спросила она негромко. — Когда посторонние люди ходили по моему дому, открывали мои шкафы, брали в руки мои чашки, тебе хоть раз пришло в голову, что у твоей матери больное сердце? Или ты решил: раз я оказалась в больнице, значит, меня уже можно вычеркнуть, как старый ненужный шкаф?
В этот момент в прихожей резко и настойчиво зазвонил домофон. Дмитрий дернулся так, будто его ударили током. Оксана испуганно прижала ладонь к губам и уставилась на мужа глазами, полными паники.
— Это он, — почти беззвучно выдохнул Дмитрий. — Сказал, что заедет за документами на дом. Хотел сегодня вечером передать их юристу, чтобы тот проверил всё перед завтрашней регистрацией.
— Прекрасно, — Наталья Сергеевна поднялась из-за стола, спокойно поправила складки домашней юбки и направилась к выходу из кухни. — Тогда бери трубку и впускай гостя. Раз уж у тебя не хватает смелости самому признаться, что ты его обманул, придется сделать это при мне.
Спустя несколько минут в квартире появился плотный широкоплечий мужчина лет пятидесяти. На нем была дорогая кожаная куртка, в руке — объемная папка из темной кожи. По лицу его блуждала довольная, самоуверенная усмешка человека, уверенного, что он провернул редкую удачу и приобрел чужое имущество почти даром.
— Добрый вечер, молодежь, — произнес он, переступая порог так свободно, словно пришел к себе домой. — Дмитрий, смотрю, маму уже выписали? Отлично. Значит, завтра обойдемся без лишней волокиты. Паспортные данные я в проект договора уже внес. Вот здесь пусть распишется в согласии на обработку, и я поехал, у меня дел выше крыши.
Наталья Сергеевна вышла ему навстречу и встала прямо посреди узкого коридора, скрестив руки на груди.
— Добрый вечер, — сказала она ровно. — Представьтесь, пожалуйста. Мой сын почему-то не счел нужным познакомить нас до того, как пригласил вас распоряжаться моим имуществом.
Мужчина недовольно нахмурился. Он окинул пожилую женщину быстрым оценивающим взглядом: прямая спина, спокойное лицо, внимательные, совсем не растерянные глаза. После короткой паузы он небрежно протянул руку.
— Анатолий Павлович. Покупатель вашей дачи в Буче. Ваш сын мне всё рассказал, мы обо всем договорились, задаток я передал полностью. Завтра утром останется только оформить формальности.
— Очень хорошо, Анатолий Павлович, — холодно ответила Наталья Сергеевна, не меняясь в лице. — Только никакого оформления завтра не будет. Дача не продается. Я не собиралась ее продавать и не собираюсь — ни сейчас, ни позже, ни за какие деньги.
Протянутая рука мужчины медленно опустилась. Самодовольная улыбка исчезла, лицо стало тяжелым, брови сдвинулись к переносице. Он повернул голову к Дмитрию, который побледнел и почти вжался плечом в дверной косяк.
— Это что за представление? — процедил он. — Парень, а три дня назад ты мне что рассказывал? Что мать лежачая, что срочно нужны деньги на операцию, поэтому цена такая низкая, лишь бы всё быстрее закрыть?
— Он вам солгал, — спокойно, но жестко сказала Наталья Сергеевна. — Точно так же, как солгал мне, заявив, будто избавил меня от ненужной обузы. Мой сын не является владельцем этого участка. Доверенности от меня у него нет. И никаких законных оснований брать у вас деньги за мою собственность он не имел.
Анатолий Павлович с шумом выдохнул сквозь зубы, распахнул кожаную папку и достал из нее листок с распиской. Бумага дрогнула в его руке, когда он ткнул ею в сторону Дмитрия.
— Слушай внимательно, умник. Здесь черным по белому написано: получен задаток за дачный участок в размере двухсот тысяч гривен. В случае отказа от заключения основного договора по вине продавца задаток возвращается в двойном размере. Так что ты, парень, должен мне ровно четыреста тысяч гривен. И деньги будут у меня до завтрашнего вечера. Иначе мы с тобой продолжим беседу уже совсем в других кабинетах.
Оксана коротко вскрикнула и попыталась спрятаться за спиной мужа. Дмитрий только судорожно сглотнул, не находя в себе сил произнести хотя бы слово.
— В моем доме не нужно повышать голос, Анатолий Павлович, — произнесла Наталья Сергеевна так же тихо, но в ее голосе появилась сталь. Она сделала шаг вперед, заставив мужчину невольно посмотреть уже на нее. — Давайте лучше говорить языком Гражданского кодекса.