Андрей взял телефон и почти сразу вышел из кухни в коридор. Разговор тянулся долго, минут десять, не меньше. Когда он вернулся, лицо у него было напряжённое, на скулах ходили желваки.
— Чем ты кормишь тётю Галину? — спросил он таким голосом, что Анастасия сразу поняла: сейчас будет скандал.
— Тем же самым, что едим мы, — спокойно ответила она.
— Она звонила Ирине Сергеевне, соседке, — Андрей сел не сразу, будто не находил себе места. — Жалуется. Говорит, что ты приносишь ей еду один раз в день, да и то какие-то остатки. Что она целыми днями лежит голодная.
Анастасия медленно положила ложку рядом с тарелкой и подняла на мужа глаза.
— Ты сейчас это всерьёз спрашиваешь?
— Ирина Сергеевна мне только что всё высказала. Сказала, что мы забрали пожилую женщину и держим её чуть ли не без еды. Что ты даже чай ей не несёшь, пока она сама не попросит. Это правда?
— Правда только то, что я не несу чай, если меня об этом не просят, — ответила Анастасия. — Я не умею угадывать желания на расстоянии. Она молчала. А что касается еды, у неё есть завтрак, обед и ужин. Сегодня днём был борщ. Она сказала, что капуста слишком жёсткая, но тарелку доела до конца.
— Ну вот, — Андрей наконец опустился на табурет. — Может, капусту и правда надо резать помельче? У неё ведь почти нет зубов.
Анастасия поднялась из-за стола.
— Андрей, выслушай меня внимательно. Я твоя жена, а не нанятая сиделка для твоей тёти. Ты привёз её сюда, даже не обсудив это со мной. Отдал ей комнату, которая была нужна мне для работы. Всю заботу о ней молча переложил на меня. Я готовлю, разношу, убираю, стираю, терплю её замечания. И я до сих пор не устраивала истерик. Но если после всего этого она звонит соседке и рассказывает, будто её здесь морят голодом, — это уже за гранью.
— Да она старая, Настя. Что ты от неё хочешь? Может, ей просто так кажется. Может, ей внимания не хватает, вот и говорит лишнее.
— Тогда уделяй ей внимание. Сам.
— Я на работе.
— А я, по-твоему, бездельничаю?
Андрей замолчал. Он уставился в поверхность стола и долго не произносил ни слова. Потом тихо сказал:
— Я думал, ты поможешь. Ты же не чужой человек. Ты ведь понимаешь, что такое семья.
— Андрей, — впервые за весь разговор голос Анастасии стал громче, — семья — это когда такие решения принимаются вместе. А не когда один человек молча ставит другого перед фактом. Ты даже не спросил меня.
Он ничего не ответил.
В понедельник Анастасия перешла от слов к делу. С утра она позвонила в агентство, которое подбирало домашний персонал. Объяснила, что нужна женщина с опытом, помощница по хозяйству на полный день: с восьми утра до восьми вечера, без проживания. Оплата — обычная, по рыночным условиям.
Ей назвали сумму. Анастасия всё записала, уточнила детали и стала ждать Андрея.
Вечером она положила перед мужем лист с распечатанными расчётами.
— Что это? — нахмурился он.
— Стоимость помощницы по хозяйству за месяц. Я уже поговорила с агентством. Завтра они могут прислать кандидатуру для собеседования.
— Какой ещё помощницы? Настя, ты в своём уме? У нас нет лишних денег.
— Деньги есть, — ровно сказала она. — Я всё посчитала. Твоя зарплата, моя зарплата. Ипотека, коммунальные платежи, продукты, машина. После обязательных расходов остаётся как раз нужная сумма. В отпуск в этом году не поедем, но мы и так его не планировали.
— Подожди. Зачем всё это? Ты же дома.
— Уже нет. Я договорилась с одной фирмой. Им нужен кадровик в офис — временно, пока их сотрудница в длительном отпуске. Полный день, с девяти до шести. Выхожу послезавтра.
Андрей смотрел на неё с открытым ртом.
— Ты серьёзно?
— Совершенно.
— А тётя Галина?
— А тётя Галина будет оставаться с помощницей. Оплачивать её будешь ты. Потому что это твоя тётя, Андрей. Твоё решение. И твоя ответственность.
Он сидел, перекладывал с места на место листы, которые она дала, и молчал. Анастасия видела: он растерян. По-настоящему. Он, кажется, искренне не понимал, почему всё повернулось именно так. Почему жена, которая раньше старалась понять, поддержать и сгладить острые углы, вдруг стала говорить сухо, чётко и почти как бухгалтер.
— Я один это не потяну, — наконец произнёс он.
— А я не обязана тянуть всё одна, — ответила Анастасия. — Либо мы делим нагрузку, либо не начинаем это вообще.
Они снова замолчали.
— Ты хоть представляешь, что теперь Ирина Сергеевна мне наговорит… — начал Андрей.
— Мне всё равно, что она скажет, — перебила его Анастасия. — Если она так переживает, пусть забирает тётю Галину к себе. Или приезжает помогать. Или перечисляет деньги на помощницу. Но она этого не сделает. Потому что осуждать со стороны легко, а каждый день ухаживать за человеком — совсем другое дело.
Андрей поднял голову. Глаза у него были красные — от недосыпа, усталости и напряжения, накопившегося за последние недели. Он тоже нормально не отдыхал. Тоже нервничал. И в этот момент Анастасия вдруг увидела перед собой не только человека, который разрушил привычный порядок их жизни, а измученного мужчину, зажатого между пожилой тёткой, обиженной женой и работой, где его постоянно дёргали срочными заявками.
— Я не знал, как можно иначе, — сказал он глухо. — Она меня вырастила. Понимаешь? У меня, кроме неё, никого не было. Мама умерла, когда я был совсем маленьким. Отец через год уехал и больше не появился. Тётя Галина меня забрала к себе. У неё у самой почти ничего не было: сначала комната в общежитии, потом домик в Полтаве, купленный за копейки. Но она меня подняла. Выучила. Помогла попасть в техникум. Я ей жизнью обязан.
Анастасия молчала и слушала. Всё это она знала и раньше, но сейчас Андрей говорил иначе. Не оправдывался, не нападал, не перекладывал вину — пытался объяснить.
— Я думал, ты поймёшь, — тихо добавил он. — Ты ведь всегда говорила, что семья — это самое важное.