От поселка Марина добралась до родного города почти без сил, но с одной мыслью — увидеть мать. У двери знакомой квартиры она машинально достала свой ключ, повернула его в замке и шагнула внутрь. И тут же застыла на пороге: дом, где прошло ее детство, был чужим. По комнатам ходили рабочие, сдирали со стен старые обои, выносили мусор, переставляли перегородки.
— Вам что здесь нужно? — недовольно бросил ей прораб, обернувшись. — Квартира теперь Дмитрия Павловича. Купил, ремонт заказал, перепланировку делаем.
Марина не сразу поняла смысл его слов. Будто кто-то ударил ее в грудь. Не задавая больше вопросов, она выбежала на улицу и помчалась к Алине. Та, увидев подругу живой, сначала побледнела, потом с криком бросилась ей на шею и разрыдалась. Уже на кухне, за остывающим чаем, Марина услышала все, что произошло за время ее исчезновения.
Игорь, как только понял, что жена пропала, привел в больницу «своего» нечистого нотариуса. Елена Михайловна тогда едва приходила в себя после тяжелого состояния, была под сильными препаратами и почти не понимала, что происходит. Ей внушили, что дочери больше нет. Под этим страшным обманом Игорь подсунул ей дарственную на квартиру. Получив бумаги, он быстро продал жилье в центре за шесть миллионов гривен. А тещу без всякого сожаления отправил в самый дешевый частный пансионат за городом. Себе же вскоре позволил новый дорогой внедорожник для Виктории.
— Одна моя знакомая сидела в кафе за соседним столиком, когда они это обсуждали, — всхлипывая, рассказывала Алина. — Игорь тогда смеялся и говорил: «Оставим ее без гроша, эта курица все равно ничего не докажет».
Наутро Марина уже стояла перед серым облупившимся зданием приюта. Внутри пахло сыростью, лекарствами и безнадежностью. В тесной палате на восемь кроватей, под тонкой выцветшей простыней, лежала Елена Михайловна. От прежней красивой, гордой женщины почти ничего не осталось: впалые щеки, острые скулы, прозрачные руки. В дрожащих пальцах она сжимала маленькую вязаную пинетку — ту самую, которую Марина когда-то связала для будущего малыша.
— Мамочка… — Марина опустилась на колени у ее кровати и прижалась лицом к ее руке.
Елена Михайловна с трудом повернула голову. На иссохших губах появилась слабая улыбка, а мутный взгляд вдруг стал живым.
— Мариночка… — прошептала она. — Мне сказали, что тебя уже нет. А я не поверила. Я берегла это… для твоего ребенка.
С помощью Алины Марина сняла небольшую, но чистую квартиру и перевезла туда мать. Она нашла удаленную работу, чтобы быть рядом с Еленой Михайловной каждую минуту. Но оставить Игоря без ответа не могла. Через знакомых она вышла на Артёма — упрямого, дотошного юриста, который сразу взялся за документы.
— Сделка, подписанная человеком в состоянии спутанного сознания, подлежит отмене, — сказал он, внимательно просматривая бумаги. — Мы разберем их схему по косточкам. Законным путем.
Заседание в суде началось тяжело. Игорь явился в дорогом костюме, самодовольно поддерживая под руку Викторию. Они переглядывались, шептались и улыбались так, будто победа уже была у них в кармане.
— Квартира была подарена мне добровольно! — громко заявил Игорь. — Я заботился о Елене Михайловне, пока ее дочь неизвестно где развлекалась!
— Заботились? Это вы так называете отправку больной женщины в место с гнилыми матрасами? — поднялся Артём.