Она без слов взяла стакан, налила воды, медленно выпила несколько глотков и снова вернулась к столу. Перед ней лежали детали сложного корсета, уже размеченные и аккуратно разложенные. Нужно было думать о вытачках, о натяжении ткани, о точности линий, но пальцы всё равно чуть заметно подрагивали.
Дело было не только в бесцеремонности Оксаны. Самое неприятное заключалось в другом: у сестры Андрея оставались ключи от их квартиры.
Этот запасной комплект они дали ей два года назад, когда уезжали в санаторий. Тогда всё выглядело вполне разумно: надо было поливать цветы, вынимать из ящика письма и просто время от времени заглядывать, всё ли в порядке. После возвращения Мария не раз просила вернуть ключи. Оксана каждый раз находила новую отговорку. То комплект якобы лежал в другой сумке, то остался у неё на работе, то она клялась, что занесёт его буквально завтра. Потом разговоры сами собой сошли на нет, а ключи так и остались у неё.
Мария вышла в прихожую и остановилась напротив входной двери. Она внимательно посмотрела на замок. Механизм был старый, тяжёлый, ещё от прежних владельцев квартиры. В последние недели он всё чаще капризничал: чтобы закрыть дверь, приходилось приподнимать ручку, ловить нужное положение ключа и проворачивать его почти на ощупь. Мария ещё месяц назад просила Андрея заняться замком — хотя бы заменить сердцевину. Муж даже купил новую личинку, принёс домой, положил на тумбочку у входа и, как водится, тут же забыл о ней, утонув в своих рабочих отчётах.
Теперь её взгляд упал именно на эту упаковку. Прозрачный пластик, внутри — новый цилиндр. Рядом лежала связка из пяти гладких, блестящих ключей, которыми ещё никто не пользовался.
Решение пришло сразу. Спокойное, ясное, единственно правильное.
Мария взяла телефон и нашла номер службы мелкого ремонта. Дозвониться удалось не сразу — минут пять она слушала короткие гудки и равнодушный голос автоответчика. Наконец ответила оператор и пообещала, что мастер будет в течение полутора часов.
Андрей тем временем собирался на работу. Он уже натянул куртку, но всё ещё топтался в прихожей, будто надеялся в последний момент сгладить ситуацию.
— Маш, ты всё-таки подумай, ладно? — осторожно начал он. — Я Оксане напишу, чтобы она вела себя тише воды, ниже травы. Вечером после смены сразу приеду, встречу её, помогу сумки поднять.
— Иди на работу, Андрей, — ровно сказала Мария. — Я сама решу, что делать.
Он явно обрадовался, что жена не стала продолжать утреннюю перепалку. Быстро коснулся губами её щеки и почти сразу скрылся за дверью, спеша к лифту.
Мария закрыла за ним. Старый замок снова заставил её повозиться: ключ вошёл туго, провернулся только после усилия, а внутри что-то неприятно хрустнуло. Этот звук прозвучал почти как подтверждение её правоты.
Мастер приехал точно в обещанное время. Это оказался немолодой мужчина в чистом рабочем комбинезоне; от него пахло табаком, железом и машинным маслом. Он осмотрел дверь, взял в руки купленную Андреем личинку, повертел её, проверил маркировку и одобрительно кивнул.
— Нормальный цилиндр ваш муж выбрал, — сказал он. — Крепкий, с защитой от высверливания. Сейчас поставим.
На всё ушло не больше двадцати минут. В прихожей несколько раз скрежетнул металл, звякнула отвёртка, глухо стукнул молоток — и новая сердцевина встала в замок так аккуратно, будто всегда там и была. Мастер несколько раз проверил ключ снаружи и изнутри. Дверь закрывалась легко, мягко, без прежнего скрипа и сопротивления.
Мария расплатилась, проводила мастера и сразу разложила ключи. Один убрала в свою сумочку. Второй оставила на тумбочке для Андрея. Остальные спрятала в дальний ящик комода. Старую поцарапанную личинку вместе с двумя прежними ключами она завернула в газету и выбросила в мусорное ведро.
Когда она вернулась в комнату, то снова включила машинку. Игла быстро пошла по плотному шёлку, выбивая ровный, уверенный ритм. Этот звук всегда действовал на Марию успокаивающе: мысли собирались, раздражение отступало, внутри появлялся порядок. Она понимала, что поступила правильно. Её квартира была не проходным двором, а домом, мастерской и единственным местом, где она имела право чувствовать себя в безопасности. Никто не должен был врываться сюда по собственному желанию и ставить условия.
К пяти часам за окном заметно стемнело. По стеклу побежали тонкие неровные дорожки дождя, мелкого и холодного, с колючими порывами ветра.
В прихожей вдруг послышался лифт. Кабина остановилась на их этаже. Затем донеслось тяжёлое дыхание, шорох шагов и глухой удар, будто на площадку поставили что-то большое и неудобное. Мария выключила машинку и замерла, прислушиваясь.
Через секунду в замочную скважину снаружи вставили ключ.
Металл заскрежетал о металл, но дальше дело не пошло. Ключ не поворачивался. Человек за дверью раздражённо дёрнул ручку. Потом снова послышался скрежет, уже более злой и настойчивый. Следом раздалось сердитое сопение и приглушённое возмущённое бормотание.
Мария бесшумно подошла к двери и приникла к глазку.